Авангард

И всё же что-то в том, как он смотрит на меня — голодно, терпеливо и полностью сосредоточенно на том, чтобы дать мне всё, чего я хочу, — заставляет слова сорваться с губ.

— Я хочу, чтобы твой рот был на мне, — говорю я, чувствуя, как погружаюсь в новую роль женщины, которая точно знает, чего хочет. — Я хочу, чтобы ты довёл меня до оргазма. Пожалуйста, Нейт, мне это нужно. Я…

Он не даёт мне закончить. Его рот накрывает мой клитор, и я почти кричу, мои руки вцепляются в его волосы, бёдра сжимаются вокруг его головы.

Он ласкает меня так, словно изголодался по этому, словно я — единственное, чего он когда-либо хотел, и до сих пор ему это было недоступно. Его язык выписывает сокрушительные круги, а пальцы скользят внутрь меня.

— О боже… чёрт, вот так, не останавливайся…

Он не останавливается. Он стонет, и вибрация пронзает меня, словно ракета. Затем он добавляет ещё один палец, растягивает меня, находит ту точку, от которой звёзды взрываются перед глазами, — и я чувствую, как оргазм нарастает с пугающей скоростью. Это слишком много, слишком быстро, всё сразу.

— Я сейчас… — я едва могу выговорить слова. — Нейт, я…

— Давай, — от приказа я дрожу. — Кончи на мой языке. Позволь мне это почувствовать. Позволь мне поглотить тебя, как чёртову конфету.

О боже.

Оргазм накрывает меня волнами, всё тело содрогается, руки с силой вцепляются в его волосы — так, что любому другому было бы больно. Он доводит меня до оргазма ртом и пальцами, вытягивая каждую последнюю дрожь, пока я не становлюсь бескостной и задыхающейся на его столешнице, почти соскальзывая в пропасть.

Затем он встаёт, поднимает меня на руки, словно я ничего не вешу, и несёт через пентхаус широкими, решительными шагами.

— Я ещё не закончил с тобой. Я даже не начинал, детка.

Он бросает меня на кровать — буквально бросает, словно тряпичную куклу, — и я подскакиваю на матрасе, прежде чем он оказывается сверху, придавливая меня своим весом и божественным телосложением. Его футболка куда-то исчезла — валяется где-то между кухней и спальней, — и я на мгновение замираю, любуясь видом. Его мышцы, дорожка тёмных волос, уходящая вниз к джинсам, то, как его мощная грудь вздымается от едва сдерживаемого желания…

Боже, он чертовски прекрасен.

— На тебе слишком много одежды, — рычит он.

— Как и на тебе.

Он решает эту проблему с впечатляющей эффективностью. Моя юбка исчезает. За ней следует бюстгальтер. Его джинсы падают на пол, и вот он уже обнажён надо мной, и…

О…

Я знала, что он крупный. Я чувствовала через брюки, ощущала между своих ног до того, как нас прервали, помню, как от злости сжала челюсть. Но видеть его таким — твёрдым, толстым и чудовищно большим, устремлённым ко мне, словно разъярённый зверь…

— Нервничаешь? — он, должно быть, замечает что-то на моём лице, что-то помимо возбуждённого восхищения.

— Немного, — признаюсь я довольно робко.

Его выражение лица немного смягчается, хотя в глазах по-прежнему горит огонь.

— Мы можем остановиться. В любой момент. Просто скажи слово.

— Никогда.

Его улыбка становится волчьей — от неё у меня внутри всё переворачивается.

— Моя девочка.

Его руки скользят вверх по моим бёдрам, раздвигая их шире.

— Подожди… — начинаю я. — Может, нам… презерватив?

— Я не могу тебя оплодотворить, — его голос звучит буднично, но в нём слышится лёгкая горечь. — Одно из многочисленных «подарков» генной инженерии. Бесплоден, как евнух. И ничем заразиться тоже не могу — моя иммунная система уничтожает любой патоген, прежде чем он успевает закрепиться, — он делает паузу, вглядываясь в мои глаза. — Но если ты хочешь, чтобы я использовал что-то, я это сделаю. Не хочу этого, но сделаю.

— Ты не хочешь? — повторяю я.

Он одаривает меня хитрой полуулыбкой:

— Скажем так, это один из моих фетишей.

Я размышляю над этим полсекунды. Ладно, тогда…

— Хорошо. Потому что я хочу чувствовать тебя, — шепчу я. — Всего тебя.

Что-то вспыхивает в его глазах, тёмное, собственническое и очень голодное.

— Господи, Мия, — его голос срывается. — Нельзя так говорить.

— Почему нет?

— Потому что от этого мне хочется сделать с тобой очень плохие вещи.

— А может, я хочу, чтобы ты их сделал.

Он стонет — низко и хрипло, — а затем устраивается между моих бёдер, головка его члена касается моего входа. От одного этого контакта у меня перехватывает дыхание. Ведь это горячее, ощутимое давление на коже, которую никогда раньше так не касались.

— Посмотри на меня, — приказывает он.

Я встречаюсь с ним взглядом, его голубые глаза сейчас почти чёрные от желания.

— Я буду двигаться медленно, — говорит он. — Но может быть больно. Ты чертовски узкая, а я… — он усмехается, чуть самоиронично. — Не маленький.

— Это я уже заметила.

— Если будет слишком — скажи мне. Мы остановимся. Поняла?

Я киваю, сердце колотится о рёбра

Он продвигается вперёд.

От первого дюйма у меня перехватывает дыхание. Он толстый, и моё тело инстинктивно сопротивляется вторжению, мышцы сжимаются. Ощущается давление, растяжение — несмотря на то, насколько я влажная, — а затем резкий укол боли, от которого я шиплю.

— Дыши, — его голос напряжён, руки дрожат от усилия удержаться на месте. — Вот так, дорогая. Просто дыши для меня.

Я заставляю воздух проникнуть в лёгкие, заставляю мышцы расслабиться. Он продвигается ещё на дюйм и жжение усиливается, это жгучее растяжение, балансирующее на грани боли. Я прикусываю губу, во рту появляется привкус железа.

— Ты умница, — он осыпает поцелуями мою челюсть, щёку, уголок рта. — Так хорошо меня принимаешь. Ещё чуть-чуть.

Ещё дюйм. Ещё один. Ощущение наполненности переполняет меня, граничит с чем-то запредельным. Я чувствую себя разорванной, захваченной, переделанной под его форму. Мои бёдра дрожат, обвивая его талию, я ощущаю мелкую дрожь в мышцах, напряжение. В глазах щиплет от слёз — не совсем от боли, а от невероятной интенсивности всего происходящего.

— Почти всё, — его лоб опускается на мой, его горячее дыхание касается моих губ. Я чувствую пот там, где соприкасается наша кожа, скольжение его груди по моей с каждым осторожным движением. — Почти… чёрт…

Он входит полностью, его бёдра плотно прижимаются к моим, и мы оба замираем.