Страница 8 из 57
Ножные звенящие браслеты она оставила и распустила волосы, сняв шрингар, выполненный из трёх рядов цепочек, обвивавших голову от пробора к затылку. Цепочки были украшены крохотными драгоценными камнями красного и синего цвета, и при свете светильников красные камни блеснули густо и бархатисто, как капельки крови. Следом за шрингаром отправился и цветок лотоса, искусно сделанный из тонких пластинок золота. Одежды из тяжёлой вышитой золотом ткани Анджали тоже сняла и положила на ложе, оставшись лишь в набедренной повязке из простой тонкой ткани – светло-золотистой, подкрашенной шафрановыми красками, и с тонкой вышивкой по самому краю.
- В танце важна лишь красота движений, - повторила Анджали, с улыбкой глядя на Виджул. – Поэтому избавимся от излишних украшательств и оставим лишь истинную красоту. Не одолжишь мне свой цветок?
Девушка непонимающе захлопала глазами, но Анджали уже сама вынула у неё из причёски живой цветок лилии и заложила себе за ухо, воткнув стебелёк в волосы.
- Вы его потеряете, - сказала Виджул, но в глазах уже вспыхнуло любопытство.
- Играйте, - велела Анджали музыкантам и простучала ногой ритм одного из гимнов.
Это был гимн в честь царицы Пуломи – жены царя Шакры. И Сахаджанья еле заметно нахмурилась, но музыканты уже начали мелодию, и Анджали, начиная танец по обычаю, поприветствовала тремя поклонами богов, наставницу и зрителей.
При первых же движениях девушки-ученицы ахнули и подались вперёд, напирая на стоявших в первой линии, чтобы ничего не пропустить.
Анджали знала, что так восхитило их. Точно так же – с жадностью и завистью – она смотрела на танец апсары Урваши. Ей казалось, что танцевать так – самая заветная и высшая цель. Чтобы по телу будто протекали струи воды – мягко, сильно, без видимой игры мышц.
Уперев кулак в бедро, она прошла по кругу, отстукивая ступнями ритм.
«Солнце взошло, и моя счастливая судьба тоже взошла высоко…», - прозвучала в её сознании первая строчка гимна.
Этот танец начинался не как танец – призыв мужчины. Это был танец женщины-победительницы. Женщины, которая находится в зените своей красоты, и упивается этим, как солнце, которое не собирается заходить никогда.
Конечно же, всем известно, что рано или поздно солнце уступит небосвод луне, но на следующий день взойдёт опять. Так и женщина-победительница – если скроется в тени, то ненадолго. И лишь для того, чтобы появиться во всём блеске своей красоты.
«Я победила, и мой бог покорился моей воле…».
Второй круг Анджали прошла быстрыми поворотами, посылая улыбки зрителям и ухитрившись в этом бешеном вихре не потерять цветок лилии.
«Победительница соперниц, единственная супруга, правящая царица – это всё я…».
Изящным движением рук танцовщица изобразила корону, надетую на её голову, остановилась и затрепетала всем телом, словно излучая лучи счастья, радости и торжества победы.
«Я присвоила силу, красоту и богатство других женщин, все они слабы передо мной…».
Новый виток вихревых поворотов, и танцовщица прошлась так близко к зрителям, что заставила их попятиться. Но какими бы быстрыми ни были движения, цветок лилии даже не затрепетал лепестками, словно пространство и время вокруг прекрасной исполнительницы замерли.
«И только я буду обладать полной властью над моим героем!».
На последних звуках гимна Анджали застыла в невероятной позе – балансируя на левой ноге, она сцепила руки в замок за головой, пальцами правой ноги коснувшись правого локтя. Руки от запястий до локтей и голень правой ноги образовали ровную восходящую линию, и только сейчас цветок лилии колыхнулся тычинками, словно продолжая танец, который уже был закончен.
На мгновение стало тихо, а потом ученицы дружно, как одна, ахнули и захлопали в ладоши.
- Научите нас, госпожа! Научите! – едва не визжали они и бросились бы к танцовщице, но наставницы быстро преградили им путь, раскинув руки и встав цепью.
Анджали снова улыбнулась, крепко встала двумя ногами и встряхнула головой. Цветок лилии выпал из волос, и она поймала его в ладонь.
Расцепив руки двух учительниц, Анджали подошла к Виджул, которая теперь смотрела на неё во все глаза, и губы у неё подрагивали, будто ученица собиралась расплакаться.
- Ну что, мягкая, как шёлк? – спросила Анджали девушку. – У меня хватит таланта и мастерства, чтобы стать главной наставницей?
Она заботливым жестом вернула лилию на прежнее место – в тяжёлые, густые волосы ученицы, за правое ухо, как и положено юной апсаре, которая ещё только начинает своё служение на пути всеобщей любви.
- Д-да, госпожа… - еле выговорила Виджул, запинаясь и разом растеряв всю свою дерзость. – Простите меня, госпожа…
- Завтра я хочу увидеть, кто из вас на что способен, - теперь Анджали заговорила без улыбок, строго и сухо, как когда-то с ней и её подругами говорила наставница Сахаджанья. – Не надо длинного танца, покажите короткое, но яркое выступление. Покажите лучшее, что можете исполнить. И не забывайте, что госпожа Сахаджанья теперь – главная в школе. Все должны слушаться её беспрекословно. И ученики, и наставники, - тут она обвела взглядом учителей.
В этот раз не понадобилось комнады – все поклонились одновременно, и Анджали кивнула, очень довольная первым своим днём в школе в качестве старшей.
- Можете идти и начать готовиться к выступлению, - разрешила она цченицам.
Девушки вспорхнули, как разноцветные бабочки, и полетели вон, позванивая браслетами и бусами, и переговариваясь на ходу.
- Она лёгкая, как ветер! И быстрая, как огонь!.. – услышала Анджали юные голоса и усмехнулась.
Следом за ученицами покинули комнату и наставницы, и каждая сначала кланялась Анджали, заверяя её в своей готовности служить общему делу, трудолюбии и почтительности.
Наконец, остались лишь ученица и её наставница – Анджали и Сахаджанья.
- Ну как? – спросила Анджали. – По-моему, я произвела впечатление.
Она подошла к ложу и принялась надевать украшения – серьги, браслеты, ожерелье.
- Несомненно, произвела, - согласилась Сахаджанья. – Но зачем, во имя всех гусей Брахмы, ты танцевала гимн Пуломанджи? Ты хочешь, чтобы тебя поскорее обвинили в оскорблении богини?
- В чем неуважение, наставница? – пожала плечами Анджали. – Наоборот, это моё поклонение великой богине.