Страница 6 из 57
Глава 2
Вимана приземлилась на лужайке возле школы, и когда Анджали, набросив на лицо край своей накидки, вышла из летающей машины, навстречу уже спешили учителя, приветствуя новую начальницу.
Через ткань было видно плохо, но Анджали разглядела девушек-учениц, которые отдыхали в тени деревьев. Ученицы с любопытством смотрели на прилетевшую виману и гостью, несмотря на жару, закутанную от макушки до пяток, которую с таким почтением встречали учителя.
- Приветствую вас, госпожа, - одна из апсар-наставниц вышла вперёд и низко поклонилась. – Меня зовут Трипти, я помощница госпожи Урваши, и с вашего позволения…
- Отойди, - велела ей Анджали, и помощница бывшей начальницы школы растерянно замолчала и отступила.
В толпе учителей Анджали заметила Сахаджанью. Она стояла во втором ряду, с тревогой и волнением выглядывая из-за голов впереди стоящих.
Освободив руки из-под своего покрывала, Анджали сделала шаг, и учительницы испуганно расступились, давая ей дорогу.
- Наставница, - Анджали опустилась на колени перед Сахаджаньей и приняла прах от её ног, не слушая, как зашептались за её спиной апсары.
- Встаньте, госпожа! – попросила её Сахаджанья, торопливо благословляя. – Мы вышли приветствовать вас, и вам не следует…
- Вчера вы обращались ко мне на «ты», наставница, - сказала Анджали, взяв её под руку. – Говорите так и сейчас. И покажите мне школу? Я не была здесь много лет. Хочу знать, что изменилось.
- За пятьдесят лет многое могло измениться, - негромко произнесла Сахаджанья, но повела новую начальницу сначала вокруг школы, а потом и в главное здание, где находилась комната старшей апсары.
Следом за ними потянулись остальные наставницы, а ученицы начали подтягиваться поближе, щебеча, как птички.
Анджали с интересом осмотрела новый бассейн, построенный десять лет назад вместо прежнего, где когда-то она чуть не утонула, соревнуясь с Джавохири в умении задерживать дыхание под водой, а вот храмы возле школы остались прежними. И даже статуи богов и богинь были те же, и точно так же их украшали цветочные гирлянды. Несмотря на новостройки, на молодые деревья, успевшие вырасти, пока Анджали жила в подземном мире, школа осталась прежней – точно так же галдели неугомонные ученицы, точно так же сияло солнце, и так же манила тень баньяновой рощи…
В комнате старшей апсары на окна уже повесили занавески, зажгли светильники, и Анджали откинула покрывало, оглядываясь.
- Где госпожа Урваши? – спросила она, проходя и усаживаясь на ложе, на котором столько лет назад возлежала красивая женщина, которая решила, что Анджали может приготовиться к арангетраму за пару месяцев, а не за год, как полагалось всем ученицам.
По краю ложа змеилась вырезанная надпись «Несравненная Урваши возлежит здесь среди лотосов и шёлка».
- Госпожа Урваши прислала с посыльным, что её нездоровится, и сегодня она не придёт, - доложила апсара Трипти.
- Передайте ей с посыльным, пусть не утруждает себя, - заметила Анджали, устраиваясь на ложе в лалитасане – прекрасной позе.
Так сидят цари, правители и те, кто чувствует себя очень непринуждённо в любом обществе.
- В этой школе госпожу Урваши больше не хотят видеть, - продолжала Анджали и поманила пальцем Трипти, указывая на вырезанную на ложе надпись: - Позовите плотника, и пусть он срежет имя прежней старшей апсары.
- Срезать всю надпись? – робко уточнила Трипти.
- Только имя, - повторила Анджали и поманила её пальцем ещё ближе. – Пусть это останется напоминанием, что старшие апсары – не вечны. И иногда они уходят на покой. Незачем подписывать ложа или стулья, если ты не можешь находиться на них вечно.
- Да, госпожа, - прошептала апсара Трипти, подходя мелкими шажками.
- А ты меня не узнала? – спросила её Анджали и откинула покрывало с лица.
Трипти уставилась на неё, моргая и приоткрыв пухлые губы, а потом слабо вскрикнула.
- Узнала, - холодно улыбнулась Анджали. – И я тебя сразу вспомнила. Ты хорошо поднялась. Говоришь, теперь ты – помощница госпожи Урваши?
- Она сама назначила меня! – переполошилась Трипти. – Клянусь, я служила ей честно и преданно, и так же буду служить вам, госпожа Шакрани!
- У тебя всегда был талант шпионки, - благодушно заметила Анджали. – Помню, как ты втёрлась в доверие к Джавохири, и вызнала для меня, что она и её подруги наденут красные одежды на праздник.
- Вы всегда были для меня кумиром, госпожа! – воскликнула Трипти, падая на колени. – Ради вас я сделаю, что угодно!
- Не потребуется, - ответила Анджали не менее благодушно. – С этого дня моей помощницей будет госпожа Сахаджанья. Она – моя правая рука, и слушаться её вы должны, как меня. Она решит, кого оставить на должности, кого заменить.
Сахаджанья ничего не сказала, только опустила голову и переплела пальцы рук.
- Соберите учениц, - продолжала приказывать Анджали, - надо объявить о моём назначении. А пока мы поговорим с госпожой Сахаджаньей без вас.
Учителя, кланяясь, покинули комнату, и только тогда Анджали вскочила и подбежала к своей наставнице, схватив её за руки.
- Ну как? Вы мною довольны? – спросила она, заглядывая ей в глаза. – Посмотрите, как всё хорошо сложилось! Вы хотели видеть меня учительницей, а я стала главной! Но это только на словах. Отныне главной в школе будете вы. Я полностью доверяю вашим суждениям, назначайте учителями кого хотите, составляйте новые планы обучения – всё по вашему желанию.
- Разве я могу принять такое? – покачала головой Сахаджанья.
- А придётся, - заявила Анджали, ничуть не смутившись. – Не для того я эту должность добывала, чтобы вы отказались из ложной скромности. До сих пор, между прочим, задние врата горят!..
Сахаджанья захлопала глазами точно так же, как Трипти, и снова покачала головой – но на этот раз неуверенно.
- Даже не знаю, смеяться или плакать, - произнесла она с запинкой.
- Зачем плакать? – выпятила нижнюю губу Анджали, состроив гримаску, как в юности. – Надо радоваться, что теперь мы на вершине.
- Это так, на вершине, - Сахаджанья в третий раз покачала головой. - Но ещё теперь надо опасаться, чтобы не свалиться с неё.
- Не беспокойтесь, наставница, - сказала Анджали с той же уверенностью, с какой говорила в юности, что справится с любым самым сложным танцем. – Мы с вами не проиграем. Просто не можем проиграть, потому что мы – лучшие.