Страница 4 из 57
Анджали изогнулась в талии и повела грудью, как влюблённая голубка, а потом покачала бёдрами. Одежды на ней были лёгкими и полупрозрачными, и она позаботилась, чтобы в танце встать против света – чтобы царь богов мог насладиться, разглядывая каждую линию её тела, но в то же время не увидел слишком многого, чтобы сохранилась тайна. Сохранилась до того самого момента, когда танцовщица сбросит с себя все покровы и скользнёт в постель, раскрывая объятия.
Темп музыки нарастал, и Анджали разрешила своему телу полную свободу – теперь она танцевала в полную силу, принимая вызубренные ещё в школе позы, повторяя отточенные в многократных тренировках жесты.
Шакра ещё больше подался вперёд, и ноздри его затрепетали.
Момент настал… Именно сейчас, когда мужчина распалён желанием, и взгляд его рассеивается… Именно здесь надо немного изменить рисунок танца – совсем чуть-чуть, незаметно… Надо повторить одно движение… Всего одно… То самое, что она показала в человеческой деревне…
Только там танцовщица «перемешивала тучи», а здесь перемешала лунный свет – всплеснула руками, будто плавая в серебристом сиянье.
- Иди ко мне! – хрипло позвал Шакра и сел на край ложа, широко расставив ноги. – Не могу больше ждать!
После возвращения на гору Сумеру, он ни разу не дождался конца танца. И хотя момент был неподходящий, Анджали вспомнила, как смотрел на её танец Танду. Он видел не только красивое тело, он видел ещё и красоту движений. И движение души. Потому что танец – это не только тело, это ещё и душа.
Но можно утешать себя тем, что Шакре нужна она сама – Анджали, а не её танцы…
Она скользнула к кровати и опустилась на колени, снимая обувь с царя богов, а потом расстёгивая его поясной ремень. К тому времени Шакра уже вовсю ласкал её грудь и нетерпеливо поёрзывал, сбрасывая набедренную повязку.
Анджали подалась вперёд, чтобы приласкать его ртом, начиная любовные игры, но Шакра удержал её за плечи.
- Сегодня я хочу кое-что другое, - сказал он и легко подтолкнул Анджали к постели. – Ляг на живот и подложи под бёдра подушку.
Кровь бросилась в лицо, а сама Анджали словно заледенела.
Танду никогда не любил её таким способом. Хотя… можно ли назвать это любовью?
В памяти опять совершенно некстати всплыла сцена, виденная когда-то давно в саду – Джавохири в руках двух гандхарвов… Её злое и напряженное лицо… Но она нежно воркует, делая вид, что ей доставляет радость удовлетворятьвсе желания мужчин…
- Что такое? – Шакра взял Анджали за подбородок и заставил приподнять голову. – Ты плохо себя чувствуешь сегодня?
Голос его звучал ласково, и Анджали подавила желание нажаловаться на головную боль, боль в животе или левой пятке.
- Нет, господин. Всё хорошо, - ответила она, всё так же не двигаясь с места.
- Ты как будто недовольна?.. – Шакра прищурился, вглядываясь в полутьме.
- Нет, что вы, господин, - Анджали даже улыбнулась, снова вспомнив Джавохири. – Я счастлива выполнить любой ваш приказ.
- Это не приказ, - возразил царь, целуя её в губы. – Это доказательство твоей любви. Ты ведь любишь меня?
- Безумно, господин… - выдохнула она.
- Так покажи мне – насколько безумно, - произнёс он негромко, погладив её по щеке.
- Да, господин, - Анджали поднялась, встала коленями на постель, проползла до середины и легла, как ей приказали.
На живот, подушку под бёдра.
Горячие ладони царя богов скользнули по стройным женским лодыжкам и выше.
- Какие у тебя сильные мышцы, - восхитился Шакра, оглаживая её бёдра и поднимая тонкую невесомую ткань её платья до талии. – Кто бы мог подумать, что у такой нежной красавицы столько силы? Когда ты танцуешь, они так и играют под твоей гладкой кожей, а сейчас почти незаметны. Ты совершенна в каждой частице… - свои сладкие слова он сопровождал не менее сладкими ласками, но Анджали не могла расслабиться и чувствовала себя, как слишком туго натянутая струна на пуллуван вине – музыкальном инструменте, на котором играют те, кто поклоняется змеям. Кто поклоняется нагам…
Запахло розами, и по ягодицам потекла прохладная тягучая жидкость – это Шакра щедро поливал их тела розовым маслом.
Надо отпустить сознание на волю… Стать волной, омывающей камни… Надо ни о чём не думать…
- Ради меня ты жила в подземелье, с мерзким нагом, - продолжал ворковать Шакра, - по сравнению с тем - это ничего не значит…
- Да, господин, - коротко отозвалась Анджали.
В школе апсар были уроки, посвященные и этому виду любви. Анджали они никогда не нравились. Она чувствовала лишь боль и унижение после того, как приходилось пить мерзкую на вкус жидкость, чтобы очиститься, а потом медленно насаживаться на отполированный камень, приучая себя к будущему служению.
- Ты пахнешь, как цветок, - шепнул Шакра, укладываясь сверху и медленно скользя по смазанной маслом ложбинке между ягодиц, добираясь до заветной цели. – Ты душистее розы…
И всё же проникновение получилось болезненным, и Анджали невольно вскрикнула и дёрнула ногами, попав пятками Шакре пониже спины.
- Сопротивляешься, лошадка? Взбрыкиваешь? – тихо засмеялся он, продолжая напор. – А как сладко ты стонешь…
«Это не стон!», - зло подумала Анджали и уткнулась лицом в перину, закусывая простыню, чтобы не закричать снова.
- Нет-нет, не прячься от меня, - снова полился в уши вкрадчивый шёпот царя богов. – Я хочу чувствовать твои губы… твой язык… Ну-ка, лизни меня…
Он засунул палец ей в рот и подвигал, но Анджали сейчас вовсе не хотелось играть в эту изысканную игру. Тем более, Шакра немного подался назад, а потом – резче – вперёд, проталкиваясь глубже.
Снова вскрикнув, Анджали впилась в палец своему любовницу, и сразу почувствовала солоноватый привкус крови.
- Ещё и кусаешься! Какая норовистая лошадка! – Шакра с силой шлёпнул Анджали, но пальцы ей в рот больше не совал, зато задвигал бёдрами резче и сильнее.
Она снова упала лицом в постель, судорожно вцепившись в подушку, кусая губы, чтобы больше не кричать, и молясь, чтобы это поскорее закончилось. Надо постараться не думать… Или думать о чем-то хорошем… Про встречу с царём богов в беседке… после танцев на празднике молодых плодов… Тогда он прикоснулся к ней… Сказал, что будет ждать… А она тогда так мечтала о нём… Исступлённо, дико, безумно…
Но несмотря на все усилия, у Анджали не получалось снова проникнуться теми восторженными чувствами юности.