Страница 3 из 57
Проводив Сахаджанью, она растянулась на подушках, глядя в потолок.
Служанки убрали с окон ткань, впустив в комнату сиреневый свет. Скоро взойдёт луна, и всё вокруг станет серебряным – сад, город за стеной сада, пруд под окном… В этом пруду растут настоящие лотосы… Можно спуститься и поплавать среди цветов… Как они плавали с Танду…
Анджали замотала головой, пытаясь прогнать все воспоминания о покойном муже. Но воспоминания не улетали. Наоборот, нахлынули с новой силой.
Танду плавает среди цветов… Обнимает её… Целует, смеётся… Она, играя, плещет ему водой в лицо…
Это было, и уже никогда не повториться.
Захотелось заплакать, завыть. И в самом деле надеть белые одежды, сломать браслеты и никогда больше не радоваться. Потому что Танду больше не может радоваться.
Вот только апсара не могла позволить себе такой роскоши. Тем более, если её вдовство отменил верховный бог.
Всё-таки, надо искупаться в пруду… Если закрыть глаза, можно представить, что Танду жив. И что он рядом…
Анджали вскочила, лихорадочно развязывая узел одежд, чтобы сбросить тяжёлые вышитые золотом ткани, в это время тонко зазвенел колокольчик.
Сердце сразу рухнуло куда-то в пятки, и Анджали обречённо уселась обратно на подушки.
Дверь распахнулась и служанка почти пропела сладким медовым голосом:
- Госпожа Шакрани, к вам царь Шакра! Радуйтесь и встречайте.
Приподнялась вышитая занавеска, закрывавшая дверной проём, и в комнату вошёл царь богов.
Его светлая кожа словно светилась в темноте, а когда он ступил в полосу лунного света, серебристое сияние облило его с головы до ног. Совершенное тело, точёные черты лица – царь богов казался не живым существом, а статуей работы искусного мастера, ожившей волшебным образом. И он ничуть не постарел за последние полстолетия. Ни одной морщинки не обезобразило прекрасное лицо, мышцы были так же сильны, и так же завораживающе играли под упругой кожей. Время не коснулось его. Ни время, ни тоска, ни страдания…
На царе богов была лишь набедренная повязка, шёлковые туфли и золотое ожерелье, плотно охватывающее мощную шею у основания, закрывая ключицы и впадинку между ними. Пояс тоже был золотым, и лунный камень в пряжке мягко засветился, отражая лунный свет.
Анджали бросилась на колени, ткнулась лбом в пол и лежала так, пока не почувствовала тяжёлую мужскую руку на своём плече.
- Я тебе уже говорил, что не надо встречать меня поклонами, - сказал Шакра ласково. – Тебе не надо кланяться мне, ведь это ты моя госпожа, моя рани. Поднимись, хочу увидеть твоё дивное лицо, царица среди женщин.
- Царь слишком добр к своей рабыне, - ответила Анджали, изображая смирение и смущение. – Я не осмелюсь… - она застенчиво посмотрела на Шакру снизу вверх.
- Ты на многое можешь осмелиться, - промурлыкал он. – Я думал о тебе весь день.
- И я думала о вас, и мечтала о встрече, – сказала Анджали с придыханием. – Как я счастлива, что вы пришли!.. Хотите чаю? Или сладостей? Или приказать, чтобы принесли ужин?
- Нет, я не голоден, - Шакра по-хозяйски улёгся на постель, удобно расположившись на подушках.
Но это было понятно – дворец принадлежал ему, так что тут царь богов был дома. Не то что она, Анджали…
- Тогда чего вы желаете? – спросила она, поднимаясь на ноги и обходя комнату, один за другим зажигая светильники.
Теперь Анджали отбросила ложную скромность, и походка её стала соблазнительной, мягкой, покачивающейся, как лотосы на воде. Шакра следил взглядом, и глаза его загорались всё ярче.
- Ты знаешь, чего мне хочется, моя дорогая, - улыбнулся он. – Хочу твой танец, а потом – тебя.
- Слушаю и делаю по вашему слову, - ответила Анджали, кланяясь ему на ходу.
Она подошла к крохотной вещице – не больше сундучка для красок, сделанной из серебристого металла, и нажала на один из разноцветных выступов. На вещице загорелся красный глазок, и Анджали нажала другой выступ. Загорелся зелёный глазок, и зазвучала музыка.
Когда-то давно Анджали казалось невероятным чудом, что невидимые музыканты играют на невидимых инструментах, повинуясь непонятному волшебству. А теперь она одним движением пальца управляет этими музыкантами, и это кажется обыденностью, а вовсе не чудом.
Тем более что при ближайшем рассмотрении обнаружилось, что сундучок с волшебными музыкантами был совсем не новый – потёртый, с парой царапин и вмятин, а надписи и картинки, которые покрывали поверхность, почти стёрлись и утратили цвет.
Однажды сундучок кашлянул, щёлкнул, и музыка прекратилась. Шакра потряс его, пару раз нажал на выступы, и музыка снова заиграла. Тогда Анджали спросила, кто сделал такую вещицу, и царь богов ответил, что невидимые музыканты – творение великих мастеров. Тех, кто сделал когда-то, в незапамятные времена, виманы, подземные и подводные дворцы. Но когда Анджали наивно поинтересовалась, почему эти мудрецы не могут сделать новый музыкальный сундучок или починить этот, старый, царь богов только улыбнулся. Расспрашивать дальше она не посмела, чтобы не посягнуть на тайны богов и не оказаться в одном ряду со Шьяма-Мукхи. Но время от времени задумывалась – что могло случиться с мудрецами? Почему они вдруг утратили интерес к своим чудесам? Или заняты созданием гораздо большего чуда?..
Но сейчас музыка играла – рассыпаясь серебристыми брызгами, и была словно бы продолжением лунного света, льющегося в окна. И красивый мужчина лежал на постели, дожидаясь танца.
Встряхнув головой - так, чтобы волосы красиво плеснули с плеча на плечо, Анджали начала танец соблазнения. Начала скромно-скромно, стыдливо-стыдливо, словно стесняясь своей красоты. Сначала она повела глазами, потом улыбнулась уголками губ и сразу спрятала улыбку за ладонью и опустила ресницы. Потом, словно осмелев, бросила взгляд на царя Шакру и улыбнулась, уже блеснув белоснежными зубами.
Шакра подался вперёд, прищурив от удовольствия глаза, и походил теперь на сытого, довольного хищника, который любуется, как лань идёт к водопою.
Музыка стала громче, чувственнее, и к серебряным струнам присоединился рокот барабанов.