Страница 32 из 57
Всем это было известно, но только сейчас Анджали осознала, что все они – и она, и её подруги, и гандхарвы, над которыми апсары любят посмеиваться – все они дети богов, данавов или тех же гандхарвов. В большинстве своём – богов или гандхарвов, потому что данавам уже много веков запрещён вход в небесные царства, и получить апсару данав может если только апсара сойдёт с небес, или сам данав тайно или явно проникнет в Верхний Мир.
Когда у апсары рождается ребенок, его отдают в приемную семью – обычно тем гандхарвам, которые делают музыкальные инструменты, шьют наряды для богов или плетут венки к праздникам.
И никто никогда не интересуются, где эти дети – ни матери, ни тем более мужчины, потому что дети, рождённые вне освящённого брака, не могут принадлежать никому, считается, что у таких детей нет родителей. Как нет их у цветов, что растут в лесу. Сколько их – никто не считает. И никому не придёт в голову задуматься – отчего здесь выросла ашока, а вот здесь – дурман, и откуда прилетело семечко, из которого появилось то или иное растение.
Анджали молчала уже довольно долго, и Сахаджанья не утерпела и заговорила:
- Божественные законы говорят, что все живые существа должны почитать родителей. Поэтому не надо нарушать карму, не надо ненавидеть собственную мать и мстить ей. Ты и так часто гневишь богов…
- Откуда ты знаешь, что она – моя мать? – перебила её Анджали.
- Я была рядом с ней, когда ты родилась. И сама отнесла тебя в приёмную семью. И потом… я сразу узнала тебя, когда ты попала в школу танцовщиц. Ты очень похожа на дайвики Ур…
- Это ложь! Ничуть не похожа! – крикнула Анджали и так взмахнула руками, что два браслета слетели с запястий и покатились куда-то в темноту.
- Внешне – нет, - согласилась Сахаджанья. – Но ты похожа речью, жестами, смехом, движением бровей… Поверь, раньше Урваши была другая. Не такая, как сейчас. Вы похожи больше, чем тебе кажется. И я знаю, в какой семье ты воспитывалась... Я хотела, чтобы ты попала к тем, у кого сердце добрее… Ошибки здесь нет.
- Только этого не хватало, - Анджали сжала виски пальцами и зажмурилась, пытаясь осмыслить то, что сейчас услышала.
- Я бы не сказала тебе, но вижу, что вражда зашла слишком далеко, - Сахаджанья коснулась её плеча, но Анджали дёрнулась, уворачиваясь.
- А эта? – спросила она сквозь зубы и в упор посмотрела на наставницу. – Она знает?
- Знает, - с трудом ответила Сахаджанья, опуская голову. – Она тоже сразу узнала тебя. Ещё когда её назначили старшей апсарой.
- Узнала тоже по речам и жестам? – язвительно произнесла Анджали.
Ей вспомнилась первая встреча с дайвики Урваши. Холодный взгляд – как тысячи острых иголок…
- Она сказала, что ты очень похожа на своего отца.
Казалось, большего потрясения пережить невозможно, но Анджали заново пережила нечто вроде крушения мира. Как будто всё вокруг превратилось в песок и пепел, а потом осыпалось, оставив одну лишь пустоту.
- Кто отец? – спросила она помертвевшим голосом.
- Это мне не известно. Урваши не сказала.
- Так вы до сих пор подруги?
- Нет, - тут наставница тоже посмотрела ей прямо в глаза. – До арангетрама были подругами. Я, Урваши и Шьяма-Мукхи. Потом они были назначены дайвики, а я проиграла испытание и стала всего лишь лоувики. Ты знаешь, что высшие не дружат с низшими.
- Они и между собой не особенно дружат, - заметила Анджали. – Эти высшие.
- Но Урваши всё равно была добра ко мне, - сказала Сахаджанья. – Это она уговорила назначить меня учителем в школу апсар. Поэтому я и помогала ей, когда она забеременела. Она хотела скрыть ребенка.
- Скрыть? – Анджали рассмеялась сухим злым смехом. - Что такого позорного в беременности? Почти у каждой апсары рождаются дети.
- Какими бы ни были причины, ты не должна вредить матери. Это нарушает карму. Какой бы ни была мать, надо почитать её и любить.
- С чего бы мне любить её, если меня она ненавидит?
- У каждого своя карма. Думай о своей, - Сахаджанья снова коснулась её плеча, утешающее погладила. – И лучше поторопись. Господин ждёт тебя.
- Я не пойду, - тут же ответила Анджали, и как наяву ощутила вкус песка и пепла на губах. – Скажу, что у меня внезапно начались женские дни. А ты расскажешь всё, что знаешь про моё рождение.
- Не совершай ошибок! – перепугалась Сахаджанья. – Я уже всё тебе открыла! Не отказывай господину именно сегодня, после такого выступления…
- Ничего, он легко найдёт, кем меня заменить, - губы Анджали плотно и непреклонно сжались.
Даже среди богов не слишком много белокожих. И она может оказаться дочерью любого из них. Раньше она гордилась, что белая. А теперь… Кого же она напомнила своей матери?
Возможно, самого царя богов. Всесильного и великого Шакру.
Оказаться любовницей собственного отца? Анджали передёрнуло от омерзения, от обиды, от безысходности.
Как боги, высшие существа, могут допустить кровосмешение?
Впрочем, допускают же они разврат, ложь, жестокость, предательство…
Но как можно менять любовниц, зная, что половина из них могут оказаться твоими дочерьми? Или богам известно всё, и эти знания оберегают их от кровосмешения? Что-то жизнь в Патале показала, что даже боги не знают всей правды… А уж жизнь на небе показала такое, чего не хотелось не то что видеть, а даже догадываться об этом…
Не обращая внимания на уговоры, упрёки, а потом и на мольбы, она взяла наставницу за локоть и повела в сторону школы, даже не сняв наряд, в котором выступала.
На половине пути Сахаджанья смирилась, что её советов никто не слышит, и сказала:
- Лучше пойдём ко мне. В школе быстро найдут, если господин всё равно захочет тебя увидеть. Отправишь письмо, и выйдем через зал для медитации, чтобы не заметили.
Вскоре наставница и ученица сидели, поджав ноги, на постели в хижине под баньяновым деревом, не зажигая светильник.