Страница 30 из 57
Глава 7
Скрюченные, как когти, пальцы были уже совсем близко, но Анджали легко вскочила на ноги, одним слитным движением выпрыгнув из низкого приседа. Так кобра распрямляет свои кольца с молниеносной быстротой. Увернувшись, она закружилась по сцене в танце, снова и снова ускользая от соперницы, которая уже позабыла о выступлении и металась за ней, пытаясь поймать.
Некоторое время Анджали дурачилась, подпуская к себе Урваши почти вплотную и убегая в последний момент. И всё это – не переставая танцевать, хотя вряд ли было возможно назвать этот танец танцем змей. В нём не было ни одного движения, что предусматривала ритуальная пляска. В очередной раз Анджали поднырнула под руку обезумевшей соперницы, Урваши резко обернулась, неловко переступила и вдруг с криком упала на сцену.
Пока Анджали продолжала танцевать, из-за кулис выскочили две апсары и подхватили стонущую дайвики Урваши. Они помогли ей покинуть сцену, и было видно, что апсара сильно хромает. Когда её увели, Анджали на мгновение остановилась и пожала плечами, показывая зрителям, что ничего не понимает, а потом несколько раз притопнула, задавая музыкантам совсем иной ритм. Бубенцы на её ножных браслетах зазвенели, наттуванар сразу подхватил этот звон своей манджирой, и музыканты перестроили музыкальный ряд, выводя на первые голоса не змеиные флейты, а барабаны.
Хотя в этот раз вина не вела струнную мелодию, сразу стало ясно, что играют гимн богине Пуломи – царице богинь, жене царя богов. Точно так же, как перед ученицами в школе апсар, Анджали обошла сцену, уперев кулак в крутой изгиб бедра и посматривая на бесновавшихся зрителей со снисходительной усмешкой.
Солнце взошло, и моя счастливая судьба тоже взошла высоко.
Я, как победительница, завоевала мужа для себя.
Я победила, и мой господин покорен моей воле.
В каждом движении танцовщицы была ликующая силы победителя. И сейчас Анджали плясала с такой же яростью, с какой Урваши гонялась за соперницей.
Я победила, и для моего господина
Моя победная песня желаннее всего.
Воображаемую корону Анджали надела на голову не игривым изящным жестом, а как царь-воин мог бы надевать шлем, и барабаны грохотали, будто рвались в бой.
Разрушительница соперниц, единственная супруга,
Победительница.
Я присвоила себе славу других,
Поглотила силу других женщин,
Сделав их слабыми.
Танцовщица закружилась в стремительном вихре, позабыв о змеиной вкрадчивой гибкости. Теперь каждое её движение было движением воина – полным силы, опасной и грозной.
Я победила моих соперниц,
И моя власть над моим господином и моим народом
Безмерна.
Гимн закончился, музыканты умолкли, и танцовщица застыла посреди сцены, глядя прямо перед собой, и только еле заметное колыхание высокой груди выдавало, что танец не был лёгким порханием, а потребовал много сил – как физических, так и душевных.
Зрители окончательно потеряли разум, и всё же прорвали ограждение. Стражей раскидало в стороны, как соломинки, и настоящее людское море хлынуло к сцене. Свет светильников ослеплял, но Анджали всё равно видела толпу мужчин, которые мчались к ней. Лица их были изуродованы животной страстью и превратились в звериные морды. Мужчины перестали быть разумными существами, превратившись в животных. Даже хуже животных. Сейчас это звериное море нахлынет на неё...
Анджали вдруг поняла, что возбуждение от танца прошло. Только что она горела, едва не искрилась, а теперь в груди стало пусто и холодно. Надо было испугаться, попытаться убежать, но ноги словно окаменели. Она даже не смогла заставить себя закрыть глаза. И просто стояла… смотрела…
Оглушительный грохот – но раздавшийся не с небес, а на земле, совсем рядом - вернул её к жизни. Испуганно вздрогнув, Анджали, тем не менее, продолжала стоять неподвижно, глядя, как мужчины сразу же забыли про неё и бросились бежать с площади быстрее, чем убегали испуганные апсары. Музыканты побросали инструменты и умчались вслед за гандхарвами.
Дыша через раз, Анджали смотрела на царя Шакру, который поднялся со своего ложа, простирая правую руку к небу. Что-то было в его руке – маленькое, тёмное, и это что-то вдруг плюнуло огнём и дымом, и снова раскатился сухой устрашающий треск, будто молния ударила поблизости.
Тайное оружие богов… Виманы – всего лишь видимая сторона их могущества… Гораздо страшнее оружие, которое поражает вернее, чем стрелы… Брахмастра – самое страшное оружие во всех трёх мирах. Говорили, что таким оружием боги могли уничтожать целые города – со всеми людьми, которые находились там… Смертоносная молния, испепеляющая жара… От которой реки вскипают и на поверхность поднимается сваренная заживо рыба… Но эту рыбу нельзя есть, а воду нельзя больше пить… Потому что у того, кто это сделает, никогда не родятся дети, выпадут волосы и по телу пойдут страшные язвы… Ещё говорят, что брахмастру можно применить лишь раз в жизни…
И вот сейчас царь богов решил применить это страшное оружие ради неё, Анджали?.. Но после грохота не последовало ни ослепительной вспышки, ни удушающей жары. Значит, это что-то другое… У богов много тайн, неподвластных остальным небожителям, тем более - смертным…
Площадь опустела, но из теней домов и деревьев выглядывали любопытные, которых не смог прогнать даже смертельный страх. Лишь боги остались на своих местах, и Анджали, застывшая посредине сцены. Она смотрела на царя Шакру, но боковым зрением видела окаменевшее лицо богини Пуломи, суетливо поводящего руками господина Каму, презрительно ухмыляющегося господина Читрасену.
Царь богов поманил Анджали, и только тогда она очнулась. Сложив ладони в жесте покорности, она поклонилась, потом указала на свой костюм, потом – за кулисы, и снова смиренно поклонилась, говоря на языке жестов, что придёт, как только переоденется. Шакра кивнул и улёгся на ложе, как ни в чём не бывало отщипнув от грозди винограда ягоду и бросив её в рот. Господин Читрасена засмеялся, и его грубый смех всколыхнул тени, где прятались гандхарвы и апсары, и они начали робко выходить на свет, подобострастно кланяясь богам.