Страница 28 из 57
- Эта безумная отняла у тебя, о мудрейшая, школу, - сладко ответила Анджали, почти скользнув губами по её шее – вверх и вниз, как змея, которая ищет слабое место в чешуе другой змеи. – Сегодня я отниму у тебя звание первой танцовщицы. Захочу – отниму и любовника. Что тогда тебе останется?
- Какие громкие речи! – усмехнулась Урваши.
Барабаны сначала приглушённо загрохотали, потом начали набирать силу, как приближающаяся гроза, и танцовщицы, сначала стремительно закружившись по сцене, затем резко остановились, лицом друг к другу.
- Госпожа Шакти раздавит тебя, как муху, - пообещала Урваши, извиваясь так, словно костей в её теле и вовсе не было. – И ты никогда не победишь меня в танце змей.
- Какие громкие речи! – Анджали засмеялась, показав зубы, хотя танец змей предусматривал лишь улыбки уголками губ.
- Ты уже мне проигрываешь, - Урваши в танце обошла соперницу кру гом и вернулась на прежнее место. – Ты не знаешь всех тонкостей, это не твой танец. Твой – скакать на кинжалах и трясти «бисером». Тут ты хороша, не спорю.
- Я хороша во всём, - ответила Анджали презрительно. – И во всём – лучше тебя.
Флейты взорвались новой волной завораживающей музыки, барабаны забили в полную силу, и «змеи» тоже дали волю своим телам, уже не сдерживая страсти, ненависти, боевой ярости, как и кобры, когда нападают. Движения танцовщиц оставались мягкими, гибкими, но от этой мягкости становилось жутко, и зрители на площади притихли, но продолжали напирать на стражей-гандхарвов, чтобы пробиться поближе к сцене и точно ничего не пропустить.
Темп и ритм нарастали, танцовщицы меняли позы так быстро, что казалось, действительно, превратились в змей, чьи движения молниеносны. И как змеи, которые смотрят, не мигая, исполнительницы смотрели друг на друга не отрываясь.
Когда в очередной раз дайвики Урваши встала в позу араманди – полуприсев, соединив пятки и развернув колени и носки в стороны, Анджали изменила рисунок танца, встав в другую позу – в превитам, поставив ноги шире и ударив пятками по сцене, а потом быстрым движением рук очертила круг над головой.
То же самое она сделала в человеческой деревне, когда танцевала с людьми. Только тогда она не знала, что последует за этим, а теперь знала и желала таких же последствий.
Одновременно с ней Урваши тоже вскинула руки, чтобы изобразить змеиный клобук.
Разница в движениях двух танцовщиц была такой незначительной, что зрители вряд ли что-то поняли. Тем более что обе женщины стояли лицом друг к другу и боком к рампе. Но Урваши заметила, и глаза её злорадно вспыхнули.
- Ошибка! – прошипела она совершенно по-змеиному.
- Какой ужас! – притворно ахнула Анджали. – Следи за мной внимательнее, о мудрейшая! Не пропусти, когда я снова ошибусь!
Во второй заход Анджали снова изменила позу араманди на превитам, и на этот раз ощутила, что земля отозвалась ей – но совсем не так жёстко и непримиримо, как во время танца в деревне на земле. Там земля дрогнула недовольно, она была чудовищем, потревоженной стихии. А здесь откликнулась танцу мягким, глубинным колебанием. Это больше походило на дружеский шлепок наставницы Сахаджаньи, когда она отправляла любимую ученицу на выступление. Анджали быстро и чётко «перемешала облака» и точно так же, как Урваши, сложила ладони над головой, изобразив змеиную голову.
Небо тоже откликнулось на её движение – но не дождём, а мягкой невидимой волной, пробежавшей от танцовщицы к зрителям, и всколыхнув толпу. Гандхарвы встрепенулись и полезли чуть ли не по головам друг у друга, не обращая внимания на палки стражей.
- Эта белая – молоко и мёд! – раздался крик одного из мужчин. – Дайте мне её! Дайте мне эту змею!
Его поддержали другие мужчины, и все рвались к «той, белой», так что не оставалось сомнений, на кого направлено их внимание.
Анджали заметила, как исказилось злобой и недовольством лицо Урваши, и улыбнулась ей, блеснув зубами.
- Я опять сбилась? Бата-бата! – Анджали в притворном испуге коснулась ладонью щеки и покачала головой.
Этот жест отозвался восторженным воплем толпы.
- Она улыбнулась мне! – исступлённо вопил один из гандхарвов и рвался вперёд, хотя стражник поймал его за волосы и безжалостно тянул. – Клянусь, сегодня эта «змея» будет свивать и развивать кольца на моей груди!
- Ты слепой?! Она улыбнулась мне! – надрывался кто-то другой, отталкивая стражников и не обращая внимания на град ударов.
- Мне! Мне! – наперебой закричали остальные, и на площади началось настоящее безумство.
Юные танцовщицы, выступавшие до этого, были забыты, а гандхарвы рвались к сцене, как дикие псы, почуявшие свежую кровь.
- Ты портишь танец! – воскликнула Урваши, уже не понижая голоса, потому что в рёве толпы её всё равно никто не услышал бы.
- Неужели? – с издевкой отозвалась Анджали. – А по-моему, ты завидуешь.
- Я – тебе? – тут её соперница тоже расхохоталась, нарушив правила змеиного танца. –Тебе ?!
Между тем музыка звучала, танец продолжался, и дайвики Урваши приняла позу айндрам – встав на одну ногу и подняв и согнув в колене другую. Руки она раскинула, развернув ладонями к небу, и в то же мгновение Анджали почти повторила эту позу. Почти – потому что встав в позу айндрам, она не замерла неподвижно, а, коснувшись левым коленом левого локтя, перескочила на правую ногу, коснулась правым коленом правого локтя, и вернулась обратно на левую ногу.
Глаза дайвики Урваши расширились, а потом сузились, и её лицо опять дёрнулось злобы, потому что мужчины на площади разразились такими криками, что небеса, казалось, содрогнулись от этих диких воплей.
- Я – лучше – тебя! – пропела Анджали под музыку, снова умудрившись на три такта принять две изменённых позы айндрам, а потом вернуться в исходную, каноничную позицию.
- Ты!.. – задохнулась дайвики Урваши, сбившись с ритма и пропустив фигуру.
- Лучше-лучше-лучше! – продолжала напевать Анджали, снова и снова разбивая айндрам на три движения.
Зрители уже вовсю дрались с охранниками, пытаясь преодолеть их цепь. Апсары с визгом убегали прочь, чтобы не попасть под кулаки мужчин, которые уже не разбирали, кто перед ними, и рвались к сцене в одном безумном порыве, выкрикивая имя Шакрани. Боги, собравшиеся на представление, беспокойно зашевелились, приподнимаясь со своих сан, на которых возлежали. И если женщины изумлённо переглядывались, то мужчины, казалось, готовы были присоединиться к тем, кто дрался со стражниками, пробиваясь к сцене.