Страница 33 из 75

Лирика

По Эдгар Аллан

ЮЛАЛЮМ

Скорбь и пепел был цвет небосвода, Листья сухи и в форме секир, Листья скрючены в форме секир. Моего незабвенного года, Был октябрь, и был сумрачен мир. То был край, где спят Обера воды, То был дымно-туманный Уир, Лес, где озера Обера воды, Ведьм любимая область – Уир. Кипарисов аллеей, как странник, Там я шел с Психеей вдвоем, Я с душою своей шел вдвоем, Мрачной думы измученный странник. Реки мыслей катились огнем, Словно лава катилась огнем, Словно серные реки, что Яник Льет у полюса в сне ледяном, Что на северном полюсе Яник Со стоном льет подо льдом. Разговор наш был – скорбь без исхода, Каждый помысл, как взмахи секир, Память срезана взмахом секир: Мы не помнили месяца, года (Ах, меж годами страшного года!), Мы забыли, что в сумраке мир, Что поблизости Обера воды (Хоть когда-то входили в Уир!), Что здесь озера Обера воды, Лес и область колдуний – Уир! Дали делались бледны и серы, И заря была явно близка, По кадрану созвездий – близка, Пар прозрачный вставал, полня сферы, Озаряя тропу и луга; Вне его полумесяц Ашеры Странно поднял двойные рога, Полумесяц алмазной Ашеры Четко поднял двойные рога. Я сказал: "Он нежнее Дианы. Он на скорбных эфирных путях, Веселится на скорбных путях. Он увидел в сердцах наших раны, Наши слезы на бледных щеках; Он зовет нас в волшебные страны, Сквозь созвездие Льва в небесах К миру Леты влечет в небесах. Он восходит в блаженные страны И нас манит, с любовью в очах, Мимо логова Льва, сквозь туманы, Манит к свету с любовью в очах". Но, поднявши палец, Психея Прошептала: "Он странен вдали! Я не верю звезде, что вдали! О спешим! о бежим! о скорее! О бежим, чтоб бежать мы могли!" Говорила, дрожа и бледнея, Уронив свои крылья в пыли, В агонии рыдала, бледнея И влача свои крылья в пыли, Безнадежно влача их в пыли. Я сказал: "Это только мечтанье! Дай идти нам в дрожащем огне, Искупаться в кристальном огне. Так, в сибиллином этом сияньи, Красота и надежда на дне! Посмотри! Свет плывет к вышине! О, уверуем в это мерцанье И ему отдадимся вполне! Да, уверуем в это мерцанье, И за ним возлетим к вышине, Через ночь – к золотой вышине!" И Психею, – шепча, – целовал я, Успокаивал дрожь ее дум, Побеждал недоверие дум, И свой путь с ней вдвоем продолжал я. Но внезапно, высок и угрюм, Саркофаг, и высок и угрюм, С эпитафией дверь – увидал я. И невольно, смущен и угрюм, "Что за надпись над дверью?" – сказал я. Мне в ответ: "Юлалюм! Юлалюм! То – могила твоей Юлалюм!" Стало сердце – скорбь без исхода, Каждый помысл – как взмахи секир, Память – грозные взмахи секир. Я вскричал: "Помню прошлого года Эту ночь, этот месяц, весь мир! Помню: я же, с тоской без исхода, Ношу страшную внес в этот мир (Ночь ночей того страшного года!). Что за демон привел нас в Уир! Так! то – мрачного Обера воды, То – всегда туманный Уир! Топь и озера Обера воды, Лес и область колдуний – Уир!"

^{Перевод В. Брюсова (1924)}