Страница 97 из 139
Глава 73.
* Кайрен *
Я сидел за своим столом и смотрел на Аэлин.
Любовался тем, как она читает, слегка нахмурившись. Как тонкими пальцами неспешно перелистывает страницы. Как вздыхает иногда, на мгновение опуская взгляд на зверя, лежащего у камина, а потом снова возвращается к чтению.
Сосредоточиться на делах в ее присутствии было сложно. И сложно было не отвлекаться каждые несколько минут, чтобы бросить на Аэлин очередной взгляд. Но, тем не менее, мне все равно хотелось, чтобы она сидела именно здесь.
Усилием воли я каждый раз заставлял себя вернуться к документам, лежащим передо мной. Сумел даже просмотреть несколько подряд, сделать пометки, а после отложил в сторону те, что требовали более детального изучения.
И лишь после этого снова поднял взгляд.
Аэлин по-прежнему сидела в кресле. Но теперь она смотрела не в книгу, а на меня.
И в момент, когда наши взгляды встретились, я не выдержал.
— Подойди, — произнес я, откладывая перо в сторону.
Она замерла.
— Что? — неуверенно переспросила она.
— Подойди ко мне, — повторил я нетерпеливо.
Аэлин отложила книгу и поднялась с кресла, тут же двинувшись в мою сторону. А когда она оказалась рядом, я тут же поддался искушению и притянул ее за талию к себе, усаживая на колени.
Вот так-то лучше.
Однако я почти сразу почувствовал, как Аэлин вся напряглась, а потом дернулась, попытавшись вскочить на ноги.
Обнял ее покрепче, прижимая к себе, и уточнил:
— В чем дело?
— Это… это неправильно, — выдохнула она, и я видел, как сильно горят ее щеки.
— Почему? — удивленно выгнул я бровь, — Мы же здесь одни. А за закрытыми дверьми мы вольны делать все, что пожелаем.
А потом, желая закрепить собственные слова действием, притянул ее к себе, положив руку на затылок, и крепко поцеловал.
Аэлин тут же расслабилась, и через пару мгновений начала отвечать на поцелуй.
Я углубил его, притягивая Аэлин ближе. Одна моя рука лежала на ее талии, слегка сжимая ее, другая уже запуталась в волосах.
Она была такой нежной и хрупкой в моих руках. И я чувствовал каждый изгиб девичьего тела, чувствовал, как колотится ее сердце.
И неизвестно, чем бы все закончилось, если бы в следующий миг я не услышал звука открывшейся двери.
Оторвавшись от нежных губ, я поднял голову и увидел стоящую на пороге кабинета мать.
С ее лица слетела привычная маска невозмутимости. И сейчас леди Хельга смотрела на нас с явно читающимся изумлением во взгляде.
Аэлин в моих руках вся сжалась. А в следующий миг снова попыталась вскочить на ноги.
Я же удержал ее на месте, не позволяя подняться. И сильнее сжал талию, прижимая ее к себе.
— Мама, не думал, что мне когда-либо придется напоминать тебе о манерах, — снова взглянув на мать, обратился к ней я, — Но прежде, чем входить, обычно положено сначала стучать.
Леди Хельга моргнула, наконец, приходя в себя. А следом произнесла с легким укором:
— Я не ожидала застать тебя в столь… компрометирующем положении.
Я выгнул бровь и насмешливо уточнил:
— Ты пришла, чтобы блюсти мой моральный облик?
Мать поджала губы, бросила быстрый взгляд на Аэлин, которая смущенно спрятала лицо у меня на груди и притихла, а потом ответила:
— Нет. Я хотела с тобой поговорить.
— Хорошо, — кивнул я, — Подожди меня за дверью, пожалуйста.
Леди Хельга еще мгновение задержала на нас взгляд, и лишь после этого развернулась и вышла из кабинета.
Как только дверь за ней закрылась, я перевел взгляд на Аэлин. Она по-прежнему сидела, уткнувшись лицом мне в грудь.
— Не стоит так смущаться, — негромко произнес я, приподнимая ее подбородок, чтобы она посмотрела на меня, — И бояться моей матери тоже не стоит. Не бойся иногда показывать ей свои прекрасные зубки. Дашь ей пару раз отпор, и она от тебя отстанет.
Аэлин округлила глаза от удивления.
— Дать ей отпор? — переспросила она изумленно.
Я серьезно кивнул.
— Я прекрасно знаю свою мать. И знаю, какой она может быть. И уж точно не буду выговаривать тебе за то, что ты относишься к ней с недостаточным почтением. Так что, можешь не робеть перед ней. Считай, я даю тебе добро на то, чтобы ты ставила мою мать на место, если потребуется. Она прекрасно чует в людях слабость. И будет давить до тех пор, пока не получит достойного отпора.
Аэлин молчала, глядя на меня широко распахнутыми глазами.
М-да, видимо, это последнее, что она ожидала от меня услышать. Но я действительно прекрасно знал свою мать и понимал, к чему ситуация может привести, если вовремя ее не приструнить.
И горькая правда заключалась в том, что мать не успокоится, пока Аэлин не сделает этого сама. Будет давить до последнего, пытаясь загнобить девочку и прогнуть ее под себя.
Я, безусловно, могу попытаться на нее повлиять. Но все мои слова и угрозы будут носить лишь временный эффект.
Мне совершенно не нужно, чтобы мать любила мою жену, как родную дочь. Да и вряд ли подобное вообще возможно. Но считаться с ней мать должна. А начнет это делать она с учетом ее предубеждений и воспитания лишь после того, когда почувствует в Аэлин равную себе.
Наклонившись, я поцеловал жену еще раз. На этот раз почти целомудренно. А после поднялся с Аэлин на руках, тут же пересаживая ее в кресло.
— Почитай пока, — произнес я, — Я скоро вернусь.