Страница 42 из 76
Я понял все. Все эти мобильные группы, весь этот хаос на улицах, это было лишь прикрытие, отвлекающий маневр. Главный враг, мозг всей операции, все это время сидел в тиши, в самом сердце столицы. И я, гоняясь за этим вшивым фургоном, едва не упустил его. Уничтожить этот мобильный пункт сейчас — не решало ничего. Это было все равно, что отрубить гидре один палец на лапе. А добраться до главного центра я уже не успевал. Мои люди были слишком далеко.
— Алиса! Копируй все! Все данные по главному центру: координаты, схемы здания, предполагаемую численность охраны, все, что сможешь вытащить! — я отдавал приказы, лихорадочно, понимая, что у нас есть всего несколько секунд, пока они не оборвут связь.
— Уже делаю, хозяин!
— Как только пакет будет готов, отправляй его напрямую, по самому защищенному каналу, на личные коммуникаторы Наследника и Волкова! С пометкой «Королева на доске».
Я смотрел, как на моем интерфейсе заполняется полоса загрузки. Я сделал свой ход в этой партии. Теперь ход был за противником.
* * *
Коммуникатор на столе Цесаревича зазвонил пронзительно и требовательно, игнорируя все протоколы и режимы «не беспокоить». На экране высветилась одна-единственная фраза, от которой у Волкова, стоявшего рядом, похолодело внутри: «Королева на доске».
Алексей Николаевич, не говоря ни слова, активировал прием. И в следующую секунду на огромный центральный экран в его кабинете хлынул поток информации. Схемы многоэтажного здания, планы подземных коммуникаций, данные о энергопотреблении, списки сотрудников, числившихся в этом здании за последние пять лет. И точные координаты. Неприметное административное здание на севере Петербурга, принадлежавшее какому-то давно обанкротившемуся торговому дому.
Наследник молча смотрел на экран. Его лицо, до этого бледное от усталости, теперь стало жестким. Он все понял. Весь этот хаос, все эти диверсии и мобильные группы были лишь пешками, которыми играли, чтобы отвлечь внимание от главной фигуры.
— Волков, — голос Цесаревича был тихим, — Поднимай всех. Мы едем.
Майор вздрогнул.
— Ваше Высочество, — он шагнул вперед, пытаясь возразить. — Это безумие! Мы не знаем точных сил противника. Мы не знаем, что нас там ждет. Это может быть ловушка! Они могут специально нас туда заманивать!
— Именно поэтому я еду лично, — отрезал Алексей, поднимаясь из-за стола и направляясь к оружейному шкафу в углу кабинета. — Этот спектакль слишком затянулся. Пора опускать занавес. И я хочу присутствовать на финальном акте.
Цесаревич открыл шкаф и достал свое личное оружие, вставляя магазин.
— Но, Ваше Высочество, ваша безопасность…
— Моя безопасность, майор, — Наследник повернулся, и его глаза холодно блеснули, — напрямую зависит от того, сможем ли мы закончить все сегодня! Пока этот центр функционирует, ни я, ни мой отец, ни вся Империя не будем в безопасности. Собирайте людей. Это приказ!
Волков понял, что спорить бесполезно. В этом молодом человеке проснулась кровь предков, тех, кто не отсиживался в тылу, а лично вел свои полки в бой.
Через пятнадцать минут из ворот административного корпуса, который принадлежал Цесаревичу, вылетела кавалькада черных бронеавтомобилей. Ударный кулак, собранный в лихорадочной спешке. Впереди — личная охрана Наследника, два десятка элитных Кинетиков. За ними — отряд ИСБ самого Волкова, тридцать закаленных в боях оперативников. Замыкал колонну целый батальон Особого Корпуса жандармов, выдернутый из казарм по тревоге. Еще два батальона были уже на подходе, но они явно не успевали к началу штурма.
Колонна на полной скорости, игнорируя светофоры и редких прохожих, неслась по спящим улицам ночного Петербурга. В третьей по счету машине, рядом с Волковым, сидел сам Цесаревич. Он молча смотрел в окно на проносящиеся мимо дома, и его лицо было абсолютно спокойно. Но Волков чувствовал, как напряжен этот молодой человек, как туго сжата пружина внутри него.
Целью было серое, унылое семиэтажное здание на окраине Выборгской стороны. Бывший офис какой-то торговой компании, обанкротившейся еще десять лет назад. Заколоченные окна, облупившаяся штукатурка. Никаких признаков жизни. Никакой охраны.
— Выглядит слишком тихо, — пробормотал Волков, осматривая здание через бинокль.
— Они и не прячутся, — ответил Алексей. — Они уверены в своей неуязвимости.
— Машины остаются на периметре, блокируют все подходы, — отдал приказ Волков по связи. — Штурмовые группы за мной.
Бойцы высыпали из машин и, рассредоточившись, бросились к зданию. Дверь, запертая на ржавый замок, была вынесена одним ударом бронированного ботинка. Штурмовые группы, прикрывая друг друга, хлынули внутрь.
Внутри было пусто и пыльно. Холл, заваленный старой мебелью и коробками. Длинные, гулкие коридоры. Никакого сопротивления. Ни единого выстрела. Тишина давила на нервы.
— Чисто, — докладывали командиры групп, зачищая этаж за этажом.
Первый этаж — пусто. Второй — пусто. Третий…
— Здесь! — раздался в наушнике голос одного из бойцов. — Грузовые лифты! Ведут вниз!
Все группы устремились к лифтовому холлу в центре здания. Огромные, промышленные лифты, способные поднимать по несколько тонн. И, судя по светящейся панели вызова, все были в рабочем состоянии.
— Ваше Высочество, может, не стоит… — снова попытался возразить Волков. — Это настоящее безрассудство!
— Мы уже здесь, майор, — отрезал Алексей. — Назад дороги нет.
Цесаревич, окруженный плотным кольцом своей охраны, вошел в один из них вместе с Волковым. Ни дверей ни створок не было, вниз фактически двигалась огромная площадка, что было как плюсом так и минусом. Один из бойцов нажал на кнопку с надписью «-2». Лифт плавно, беззвучно пошел вниз. Бойцы стояли, держа оружие наготове, их взгляды были прикованы к медленно сменяющимся цифрам на табло.
Минус первый этаж. Лифт продолжал движение. Сердце Волкова стучало где-то в горле.
Минус второй.
Лифт остановился. На мгновение повисла абсолютная тишина. И в ту же секунду начался ад.
Пространство за дверями лифта взорвалось огнем, светом и звуком. Из-за каждого угла, из-за каждой колонны огромного подземного зала, который открылся их взорам, на них обрушился шквал огня. Это были пылевые заряды, энергетические лучи, осколочные гранаты.
Бойцы, стоявшие первыми, рухнули, не успев даже выстрелить. Броня, способная выдержать пулеметную очередь, лопалась и плавилась под ударами неизвестного оружия.