Страница 25 из 76
— Орлы! — неожиданно произнес Император, нарушая гнетущую тишину. Он с мальчишеским азартом ткнул пальцем в экран, где штурмовая группа в тяжелой броне прикрывала пару Кинетиков, которая сносила стену японского бункера направленным пылевым ударом. — Посмотрите, Алексей Николаевич, это же настоящие орлы!
Генерал Куропаткин, начальник Генштаба, только крякнул в ответ, не в силах оторвать взгляд от экрана. Его лицо выражало сложную смесь восторга, зависти и профессионального изумления.
— Это… это невероятно, Ваше Императорское Величество, — наконец, выдавил он. — Такая координация… Я никогда не видел ничего подобного.
— А броня! — не выдержал граф Игнатьев, тыча пальцем в экран. — Вы видите? В него попали из пулемета, а он даже не пошатнулся! Только искры полетели! Что это за модификация, князь? — обратился он к князю Барятинскому, командующему Дальневосточным Особым Корпусом.
Князь Барятинский, высокий, сухой старик с лисьим, проницательным лицом, был единственным, кто сохранял относительное спокойствие. Он, в отличие от остальных, уже имел дело с продукцией заводов Строганова не в теории, активно используя вооружение и защитные средства в борьбе за контроль над аномалиями вокруг Владивостока.
— Это штурмовой комплект «Пересвет», граф, — охотно пояснил он, чувствуя себя экспертом в этом клубе ошеломленных традиционалистов. — Композитная керамика на основе пылевых полимеров. — князь ни хрена не знал, что это значит, но выучил назубок методичку. — Держит винтовочную пулю в упор, а пулеметную очередь с японским калибром с тридцати метров. Легкий, не стесняет движений. Пока что официально на вооружение не принят, проходит «обкатку» в полевых условиях. В том числе на Дальнем Востоке…
— Обкатку… — пробормотал кто-то из генералов сзади. — Да с такой «обкаткой» можно всю Азию завоевать!
По залу пронесся гул одобрительного шепота. Каждый из присутствующих мысленно примерял эту броню на своих солдат, представляя, как изменился бы ход любого сражения.
— А оружие? — не унимался Игнатьев.
— Автоматический карабин, доработанный инженерами Строганова, — снова вступил Барятинский, который, казалось, выучил тактико-технические характеристики всего строгановского арсенала наизусть. — Магазин на тридцать патронов. Позволяет вести огонь как одиночными, так и очередями. Дает пехотинцу такую огневую мощь, какая раньше была доступна только целому пулеметному расчету. Здесь в кадре ручной пулемет…
Генералы слушали, и на их лицах отражалась вся гамма чувств. Они, привыкшие мыслить категориями плотности огня на километр фронта, который обеспечивался десятками пулеметов устаревших систем, теперь видели, что каждый отдельный солдат превращается в ходячую огневую точку.
— Но главное не это, — сказал князь Долгоруков, до этого молча наблюдавший за происходящим. Его взгляд был прикован к тактической карте в правом верхнем углу экрана. — Посмотрите на управление. На связь. Каждый командир отделения видит на своем планшете расположение не только своих бойцов, но и соседей. Получает целеуказания в реальном времени. А барон, — он кивнул на окно с командным пунктом, — видит все поле боя, как на ладони. Это же… это мечта любого полководца со времен Александра Македонского! Конец «туману войны»!
Именно это и было самым поразительным. Война, всегда бывшая хаосом, столкновением случайностей, на экране превращалась в точную, выверенную хирургическую операцию.
— Дьявольская точность, — прошептал адмирал Рожественский, который до этого момента скептически кривил губы, считая все происходящее сухопутной возней, не заслуживающей внимания флотоводца. — Наши корабельные орудия при такой стрельбе по берегу дали бы разброс в сотню метров. А эти кладут мину в десяток квадратных метров!
— Это потому, адмирал, что у них снаряды и мины корректируемые, — с плохо скрываемым злорадством пояснил Барятинский. — Тоже, знаете ли, «экспериментальная» разработка барона. Вы, кстати, насколько я знаю, предварительно от них отказались…
Рожественский побагровел и замолчал, переваривая информацию, заодно делая себе пометку, что надобно прошерстить в своем ведомстве любителей потрепаться.
Внимание всех снова приковал экран. Началась вторая фаза операции, включая высадку техники.
Из брюха огромных транспортных дирижаблей, зависших над захваченным плацдармом, по специальным аппарелям прямо на песок съезжали странные машины. Легкие, шестиколесные, с низким силуэтом, они были похожи на гибрид броневика и гигантского паука.
— Что это за тарантайки? — не удержался от вопроса Куропаткин.
— Легкая штурмовая машина «Ермак», — с удовольствием лектора произнес Барятинский. — Броня противоосколочная, но главная ее сила не в броне. Видите башню? Там спаренная скорострельная тридцатимиллиметровая пушка. И две пусковые установки для управляемых ракет. Одна такая «тарантайка», как вы изволили выразиться, способна за минуту превратить в решето взводный опорный пункт.
И словно в подтверждение его слов, на экране одна из таких машин, вырвавшись на оперативный простор, открыла огонь по группе японских солдат, засевших в развалинах казармы. Огненный шквал снарядов за несколько секунд превратил руины и всех, кто в них прятался, в кровавую пыль.
— Неплохо, — с довольной улыбкой произнес Император, делая еще один глоток коньяка. Он был похож на римского патриция в ложе Колизея, с удовольствием наблюдающего за схваткой гладиаторов. — Очень неплохо. Уверен, господа, вам есть, над чем подумать. Есть, так сказать, перспективные направления для развития нашей армии…
Самодержец обвел зал многозначительным взглядом. И каждый генерал, каждый адмирал в этом зале понял этот намек. Эпоха парадов и кавалерийских атак закончилась. Начиналась новая эра. Эра войны технологий, информации и безжалостной эффективности. Либо старая гвардия примет эти новые правила игры, либо всех сметут, как ненужный хлам, оставив на обочине истории.
В этот момент картинка на экране снова сменилась. Теперь он был разделен только на две части. Слева — тактическая карта, где синие иконки уже контролировали почти половину острова. А справа — крупный план лица барона Строганова. Он что-то говорил в микрофон, и его голос, спокойный и властный, заполнил зал.