Страница 30 из 73
Глава 7
Всего один месяц, но он пролетел как один день, и в то же время растянулся в вечность. Для меня он был наполнен ревом турбин, гулом цехов, бесконечными совещаниями и новыми, неожиданными для меня семейными радостями. Елена с головой окунулась в работу. Я, после долгих раздумий, определил ее в отдел кадров и перспективного планирования, под начало Грушина. Сначала Семен был в ужасе от перспективы командовать целой графиней, но Елена быстро развеяла его опасения. Новый сотрудник не требовал к себе особого отношения, вникал во все с поразительным упорством и оказалась на удивление толковым организатором. Ее аристократическое воспитание, умение общаться с людьми и природный ум нашли здесь неожиданное применение. Жена занималась социальными программами для рабочих, организацией учебных курсов, и даже, к моему удивлению, блестяще провела переговоры с несколькими мелкими поставщиками, выбив для нас более выгодные условия, чем это удавалось моим снабженцам. Я видел, как она расцветает, как в глазах снова появляется блеск. Наши вечера перестали быть полем битвы, мы, уставшие, возвращались домой и спокойно проводили вечер. И это было лучшее, что случалось со мной за последнее время.
Для патриархов же этот месяц превратился в бюрократический ад. Я наблюдал за этой борьбой со стороны, как за гладиаторскими боями. Два могущественных хищника, привыкшие решать вопросы одним звонком или коротким приказом, столкнулись с гидрой, абсолютно непрошибаемой машиной Военного министерства.
— Они издеваются! — рычал в трубку князь Ростов после очередного визита в ведомство. — Требуют от нас предоставить двадцать семь справок, включая заключение от ветеринарной службы о влиянии звука выстрела на популяции воробьев! Я клянусь, я скоро начну их убивать!
— Они просто тянут время, Игорь, — устало отвечал ему с другого конца провода Воронцов. — Завалят нас бумагами, согласованиями, комиссиями. Надеются, что мы увязнем в этом болоте и сами откажемся от своей затеи.
Это была война на истощение. Каждый день появлялись новые препоны. То выяснялось, что для утверждения нового образца нужна подпись чиновника, который «внезапно» ушел в двухмесячный отпуск. То комиссия, которая должна была дать заключение, распускалась по причине «болезни» трех ее членов. То образцы, отправленные на испытания, «терялись» по дороге.
Старое оружейное лобби, чьи семьи веками снабжали армию оружием, вцепились в свои контракты мертвой хваткой. Они не могли конкурировать с нами в технологиях, поэтому включили свой главный ресурс, буквально веками отлаженную систему коррупции и бюрократии. Не нападали на нас в открытую, просто топили в бумажном море. И вот, спустя месяц этой изнурительной борьбы, пришел закономерный итог.
Новость принес Воронцов. Граф приехал ко мне на верфь поздно вечером, один, без предупреждения. Я нашел его в своем кабинете, стоящим у окна. Генерал смотрел на огни ночной верфи, и в его фигуре было столько усталости и горечи, что я все понял без слов.
— Отказали, — сказал он, не оборачиваясь. — Сегодня пришел официальный ответ из Военного совета.
Я молча подошел и встал рядом.
— Причина? — спросил, хотя уже догадывался.
— «Недостаточная апробация новых образцов в войсковых условиях», — процитировал он с ядовитой усмешкой. — Пишут, что прежде, чем рассматривать вопрос о массовых закупках, необходимо провести полномасштабные войсковые испытания в течение не менее двух лет. В разных климатических зонах. С привлечением независимых экспертов. И еще целая страница подобного бреда.
Я молчал. Два года! За два года начнется и, возможно, закончится война с Японией. Это был плевок в лицо, нас в итоге просто просто послали. Но вежливо, официально, с соблюдением всех формальностей.
— Ростов в ярости, — продолжил Воронцов. — Уже полдня обрывает телефоны, грозится дойти до самого Императора. Но ты же понимаешь, это бесполезно. Система себя успешно защитила, они победили.
Граф, наконец, повернулся ко мне. Лицо старого генерала осунулось, в углах глаз залегли глубокие морщины. В этот момент он выглядел не как могущественный патриарх, а как старый, уставший солдат, проигравший свое последнее сражение.
— Мне жаль, Кирилл, — сказал тихо граф. — Я думал, мы сможем, но недооценил противника. Они слишком глубоко вросли в тело Империи. Не получится вырвать, не повредив все остальное.
Дверь кабинета распахнулась без стука, и в нее ворвался князь Ростов. Он был красен, как рак, седые волосы растрепались, а глаза метали молнии.
— Волки позорные! Воры! Казнокрады! — князь рухнул в кресло, тяжело дыша. — Я им это так не оставлю! Всех закопаю!
Ростов выглядел так, будто готов был лично отправиться в министерство и устроить там резню. Я молча налил стакан воды. Князь осушил содержимое залпом, немного успокоился.
— И что ты молчишь, зятек? — старик уставился на меня. — Неужели тебя это не злит? Твои гениальные разработки, твое оружие, которое может спасти сотни тысяч жизней, только что похоронили под грудой бумаг! А ты спокоен, как будто ничего не произошло!
Я посмотрел на двух этих могущественных, но сейчас совершенно раздавленных стариков. Оба были в ярости и отчаянии. Они проиграли, и ждали от меня того же. А я не чувствовал ни злости, ни разочарования, только расчетливый интерес. Я знал, что так будет. Система не могла отреагировать иначе.
— Успокойтесь, князь, — сказал ровным тоном. — Ничего еще не закончилось. Просто закрыли перед нами дверь. Но вы все забыли забыли, что есть еще и окно.
Оба патриарха уставились на меня с недоумением.
— О чем ты? — нахмурился Воронцов.
Но я не успел ответить. В этот момент у генерала завибрировал его личный коммуникатор. Особый, правительственный канал, который нельзя было проигнорировать. Воронцов посмотрел на экран, и его лицо мгновенно изменилось. Усталость и горечь сменились напряженным вниманием.
— Да, Ваше Высочество, — произнес генерал в трубку, вытянувшись по струнке, вскочив на ноги.
Воронцов слушал несколько секунд, его брови медленно ползли вверх.
— Слушаюсь! Буду через сорок минут!
Граф отключился и посмотрел на нас с Ростовым. В его глазах было полное недоумение.
— Меня срочно вызывает к себе Цесаревич, — медленно произнес патриарх. — Прямо сейчас, в Зимний.
— Что-то случилось? — спросил Ростов.
— Не знаю, — пожал плечами генерал. — Он ничего не объяснил. Просто сказал, что разговор срочный и касается нашего проекта.
Воронцов поднялся, поправил китель.