Страница 27 из 73
Глава 6
Обед в родовом поместье Воронцовых проходил в предгрозовой атмосфере. Серебряные приборы на накрахмаленной скатерти казались холодными и чужими, а изысканные блюда, поданные бесшумным лакеем, не имели ни вкуса, ни запаха. Елена ковыряла вилкой в паштете из куропатки, не решаясь поднять глаз. Каждое слово, каждый звук в огромной, залитой солнцем столовой отдавался в голове набатом.
Она приехала сюда, в этот оплот стабильности и нерушимых традиций, в поисках утешения и поддержки, но в итоге не получила ни того, ни другого. Отец, генерал Александр Сергеевич Воронцов, сидел во главе стола, прямой, как на параде. Он делал вид, что поглощен едой, но Елена чувствовала на себе его тяжелый, изучающий взгляд. Он не задавал вопросов, но само его молчание было вопросом, на который у нее не было ответа.
Слева от отца сидела его вторая жена, София Игоревна, женщина безупречных манер и холодного сердца. Она вела светскую беседу с матерью Елены, Анной, но то и дело бросала на падчерицу короткие, острые, как иголки, взгляды. Елена каждый раз физически ощущала этот укол и тут же уводила глаза в свою тарелку. Она не ненавидела мачеху. Но с недавних пор была откровенная неприязнь за эту вечную, выверенную до мелочей правильность, за умение говорить нужные вещи нужным людям, за способность всегда держать лицо, даже когда внутри все кипит. За все то, чего сейчас так не хватало самой Елене.
Мать молчала дольше всех. Анна Воронцова, урожденная княжна Мещерская, женщина, чей салон когда-то задавал тон всему петербургскому свету, казалось, была полностью поглощена беседой с Софией. Но Елена знала свою мать. Она видела, как напряжены пальцы, сжимающие ножку бокала, как застыло лицо, превратившись в идеальную аристократическую маску. Мать ждала, и это ожидание было страшнее любых упреков.
— … и представляешь, Анна, княгиня Лиговская заказала себе платье точь-в-точь как у императрицы на последнем приеме! Какой моветон! — щебетала София Игоревна, изящно поднося ко рту крошечный кусочек рыбы.
— В ее возрасте простительны маленькие чудачества, — безразличным тоном ответила Анна. Она сделала маленький глоток вина и, поставив бокал, повернула голову к Софии. — София, дорогая, оставишь нас с дочерью на пару минут?
Голос матери был мягок и вежлив, но в нем прозвучали такие ледяные нотки, что даже у невозмутимой Софии Игоревны на мгновение дрогнула улыбка. Она тут же нашлась, изобразив на лице полное понимание.
— Ну, конечно, Анна, конечно! Я, пожалуй, распоряжусь насчет кофе в гостиной.
Она бесшумно поднялась и выпорхнула из столовой, оставив за собой легкий шлейф духов. Лакей, уловив невидимый сигнал, тоже испарился. В огромном зале остались только трое, отец, мать и Елена.
Тишина, воцарившаяся после ухода мачехи, стала еще более гнетущей. Елена чувствовала, как у нее начинают потеть ладони. Она знала, что сейчас начнется. И Елена не выдержала первой, плотина, которую она с таким трудом удерживала последние дни, рухнула.
— Это все они! — выкрикнула Елена, вскочив из-за стола. Слезы, которые она так долго сдерживала, хлынули из глаз. — Эти Ростовы! Эта рыжая тварь! Она делает это нарочно, вы понимаете⁈ Ломает мне жизнь! Весь Петербург смеется надо мной!
Елена переводила полный отчаяния взгляд с отца на мать, ожидая сочувствия, поддержки, чего угодно. Она ждала, что отец сейчас грохнет кулаком по столу и пообещает разобраться, что мать обнимет ее и скажет, что все будет хорошо.
Вместо этого получила хлесткую пощечину. Звон в ушах на мгновение заглушил все остальные звуки. Елена замерла, прижав руку к горящей щеке. Она смотрела на мать широко раскрытыми, полными недоумения глазами. Матушка, эталон выдержки и аристократизма, ударила ее?
— За… за что? — прошептала Елена. Ответом была вторая пощечина, такая же резкая и безжалостная.
— За глупость, — спокойным тоном произнесла Анна Воронцова, поднимаясь из-за стола. Графиня подошла к дочери вплотную и заглянула ей прямо в глаза. Взгляд матери был холодным и твердым. — За истерику. За то, что ты ведешь себя не как урожденная Воронцова, а как последняя купчиха с Апраксина двора.
Елена отшатнулась, но мать схватила за плечо и встряхнула.
— Ответь мне, Елена. Это все, что получил твой муж после свадьбы? Вечные упреки, слезы и дурацкие требования? Это твоя благодарность за то, что он, рискуя жизнью, дрался за твою честь на дуэли? За то, что нажил себе во враги один из древнейших родов Империи? Вот так ты платишь ему за это? Своими истериками и публичным унижением?
Каждое слово матери было как удар хлыста. Елена сжалась, пытаясь защититься от этой словесной порки, но мать не давала опомниться.
— «Вся столица смеется»! — передразнила мать с презрительной гримасой. — Да когда это дочь генерала Воронцова стала зависеть от мнения столичных сплетников⁈ Когда ты успела превратиться в одну из тех пустых кукол, чья жизнь состоит из слухов и пересудов⁈
— Но они… они все говорят… — залепетала Елена, пытаясь найти хоть какое-то оправдание.
— Они⁈ — Анна рассмеялась, но смех ее был лишен веселья. — Да каждая из твоих «сочувствующих» подруг, каждая из этих лицемерных змей, что шипят тебе в уши слова поддержки, не раздумывая ни секунды, поменялась бы местом с этой рыжей Ростовой! Каждая из них отдала бы все, чтобы оказаться на ее месте, в аудитории твоего мужа!
Мать снова встряхнула ее, заставляя смотреть себе в глаза.
— А знаешь, что будет дальше, если ты не возьмешь себя в руки? Они поменяются местами с тобой. С тобой, Елена! Потому что мужчина уровня твоего мужа, человек, который строит империю, не будет долго терпеть рядом с собой плаксивую, неуверенную в себе дуру! Он просто найдет ту, которая будет ему ровней. Ту, которая станет ему опорой, а не гирей на ногах. И, судя по тому, что я слышу, Натали как раз из таких.
Елена зарыдала, уже не от обиды, а от бессилия и страха. Слова матери были жестоки, но в глубине души она понимала, что каждое справедливо от начала и до конца. Елена посмотрела на отца, ища у него защиты, но генерал лишь пожал плечами, не отрываясь от своего жаркого.
— Мать права, — сухо произнес граф. — Мне всегда было глубоко плевать на то, что там тявкают за спиной шавки. Собаки лают, караван идет. Твой муж, Елена, ведет огромный караван. И если ты хочешь быть рядом с ним, тебе придется научиться не обращать внимания на лай. И самой стать волкодавом.