Страница 71 из 78
Генерал Александр Сергеевич Воронцов проснулся ровно в семь утра, как делал это последние сорок лет. Но в это утро привычный ритуал был нарушен. Вместо бодрости он чувствовал свинцовую усталость, а в голове стучал молоточек вчерашнего коньяка и тяжёлых мыслей. Ночь почти не принесла облегчения. Сон был тревожным, рваным, полным неприятных картин: заплаканное лицо дочери, холодные глаза будущего зятя, снисходительная улыбка Софии, которая обернулась для неё унижением.
Он сел на кровати, потёр виски. Рядом, на своей половине огромного ложа, спала Анна. Она всегда спала чутко, но сегодняшнюю ночь, видимо, тоже провела без сна, и лишь под утро усталость взяла своё. Генерал тихо поднялся, чтобы не разбудить её, накинул халат и вышел на балкон.
Утро было свежим и пахло мокрой листвой. Поместье ещё спало, тишина, обычно приносившая умиротворение, сегодня давила. Воронцов смотрел на безупречно подстриженные газоны, на вековые дубы, на дальний блеск реки, и думал о том, что этот идеальный, выстроенный поколениями его предков мир, дал трещину. И виной тому были не внешние враги, а они сами.
Александр вернулся в спальню как раз в тот момент, когда на прикроватном столике тихо зазвонил персональный коммуникатор. Тот самый, номер которого знали лишь несколько человек. Сердце генерала пропустило удар. Он посмотрел на экран, это был Строганов. Воронцов ждал этого звонка, боялся и одновременно надеялся на него. Это был тот самый момент истины, который должен был определить, перерастёт ли вчерашняя семейная ссора в полномасштабную войну, или как минимум свадьбе конец, а видеть убитую горем дочь граф точно не хотел.
— Да, — ответил генерал, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более нейтрально и спокойно, хотя внутри всё сжалось.
— Александр Сергеевич, доброе утро. Если оно, конечно, доброе, — голос Строганова на том конце был ровным, вежливым и абсолютно непроницаемым. В нём не было ни злости, ни обиды, и от этого становилось только тревожнее. А еще в голосе молодого человека чувствовалась легкая усмешка.
— Доброе, Кирилл Андреевич, — в тон ему ответил генерал. — Для кого-то, возможно, и доброе.
Наступила короткая пауза, Воронцов ждал. Он понимал, что первый ход сейчас за бароном.
— Спешу доложить, — продолжил Строганов тем же спокойным тоном, — что ваша дочь находится у меня. В целости и сохранности. Она очень устала и сейчас отдыхает.
— Я… я знаю, — выдохнул генерал, почувствовав первое облегчение. Он боялся, что после побега Елены Строганов может разорвать помолвку. — Она звонила Анне Павловне утром. Спасибо, что присмотрели за ней. Простите за этот… ночной инцидент.
— Не стоит извинений, — голос барона оставался безучастным. — Семейные дела, бывает. Я просто хотел поставить вас в известность, что в ближайшее время Елена поживет у меня. В вашем загородном доме, как я понимаю, сейчас слишком людно и шумно, а ей нужен покой.
Воронцов напрягся. «Поживет у меня», это звучало как ультиматум. Строганов забирал Елену, демонстративно отсекая её от семьи. Но возразить было нечего.
— В кабинете на верфи? — осторожно спросил генерал. — Не думаю, что это лучшее место для молодой девушки…
— Разумеется, нет, — в голосе Строганова послышалась лёгкая ирония. — Мы сняли небольшой дом за городом. Вполне уютное и безопасное место. Я сейчас сброшу вам адрес.
Через секунду коммуникатор пиликнул, и на экране высветился адрес. Воронцов посмотрел на него и едва не присвистнул. «Графская Славянка»! Самый дорогой и закрытый загородный посёлок под Петербургом, где аренда скромного коттеджа стоила как годовое жалование полковника гвардии.
— Это… весьма недешёвое место, Кирилл Андреевич, — пробормотал генерал, впечатленный размахом. — Может, вам нужна финансовая помощь? Я могу…
— Благодарю, Александр Сергеевич, но в этом нет нужды, — вежливо прервал его Строганов. — Сумма показалась мне вполне демократичной.
Генерал промолчал, окончательно сбитый с толку. Для него самого аренда дома в «Славянке» была бы ощутимым расходом, а этот мальчишка говорил об этом так, будто купил булку в булочной. Генерал в который раз осознал, что совершенно не представляет реальных финансовых возможностей своего будущего зятя.
— Хорошо, — откашлявшись, произнёс он, пытаясь вернуть разговор в нужное русло. — Главное, чтобы Лене было комфортно. Но… что насчёт свадьбы? Кирилл Андреевич, я должен спросить прямо. Вчерашний вечер… он что-то изменил?
Это был главный вопрос. Воронцов затаил дыхание.
На том конце снова повисла пауза, на этот раз более долгая.
— Ничего не изменилось, — наконец, ответил Строганов, и генерал почувствовал, как гора свалилась с его плеч. — Свадьба состоится в назначенный день. Елена — мой выбор, и я от него не откажусь.
— Слава богу! — не сдержавшись, выдохнул Воронцов.
— Однако, — продолжил барон, и его голос снова стал жёстким и деловым, — вчерашняя… беседа навела меня на определённые мысли. Касательно наших будущих деловых отношений.
Генерал снова напрягся.
— Я понимаю ваше… недовольство, Кирилл Андреевич. И я вас уверяю, любые поползновения со стороны Ростовых, и в частности, со стороны моей супруги Софии Игоревны, будут пресечены на корню. Я лично это проконтролирую и понимаю, чем всё это могло бы закончиться, и не допущу…
— Благодарю вас за участие, Александр Сергеевич, — снова прервал его Строганов. — Но я говорил не совсем об этом. Я хотел бы предложить вам обсудить дела. И не только вам.
— Что вы имеете в виду? — не понял генерал.
— Я имею в виду, что после свадьбы хотел бы провести встречу. С вами, как с главой рода Воронцовых, и с вашим тестем, князем Ростовым, как с главой рода. У меня есть к вам обоим очень интересное и, я уверен, взаимовыгодное предложение.
Воронцов опешил. Он ожидал чего угодно: упрёков, требований, ультиматумов. Но уж точно не делового предложения, в котором фигурировали Ростовы, те самые, чья представительница вчера фактически объявила ему войну.
— Какое предложение? — осторожно спросил он.
— Давайте не будем спешить. Детали обсудим после свадьбы. В спокойной обстановке. А пока… — в голосе Строганова снова проскользнула усмешка, — пока нам всем нужно подготовиться к торжеству.
На заднем фоне Воронцов услышал тихий женский голос, очевидно, это была проснувшаяся Анна Павловна, которая что-то шептала ему в ухо.
— Да, да, конечно, — сказал он в трубку. — Анна Павловна беспокоится, что Лене понадобятся её вещи. Мы можем прислать горничную…