Страница 56 из 78
— Хотя… — резко крутанул трость в руках, которая на миг почти скрылась из вида от вращения — это ведь подарок старого знакомого. — Глянул ей прямо в глаза — Напоминание о прошлой жизни.
— О, это было бы чудесно! — всплеснула руками одна из дам, пока графиня приходила в себя. — А то мы уж думали… такая блестящая карьера, майор в ваши-то годы! И вдруг… такое несчастье. Неужели последствия той ужасной истории с пиратами?
Они копали, методично, шаг за шагом. Разговор плавно, как по нотам, перетек от моего здоровья к службе, а затем и к наградам. Елена, видя, куда клонится беседа, попыталась сменить тему, но ее тут же перебила та самая графиня.
— Леночка, милая, не мешай! Нам же интересно! Ведь правда, господа? — она стрельнула глазками в сторону мужчин. — Увидеть героя, о котором шепчется весь Петербург!
Я понял, что пора немного приоткрыть карты. Я сделал вид, что смущен этим вниманием, бросил косой взгляд на будущего тестя, который едва заметно мне кивнул.
Небрежным, как бы случайным движением, откинул борт своего полевого кителя. Я намеренно пришел именно в нем, а не в парадном, где все награды были бы на виду. Под бортом, на груди, тускло блеснули планки. В зале повисла тишина. Я видел, как вытянулись лица у молодых офицеров. Они-то ожидали увидеть максимум пару медалек, которые выдают каждому коты при штабе за поимку мышей…
— Дорогой хозяин, — ехидно прошептала у меня в голове Алиса, — ты бы еще иконостас прадедушки Воронцова нацепил. Хотя, должна признать, смотрится внушительно. Каждый из этих цветных прямоугольников — кусок твоего здоровья, которое я, между прочим, до сих пор не могу полностью восстановить. Так что не слишком-то ими размахивай.
Я мысленно отмахнулся от нее, эффект был достигнут.
Мужики в возрасте подобрались. Наметанный взгляд за долю секунды прочитал все. Я видел, как старый генерал Оболенский, дядя Елены, медленно кивнул, и в его глазах появилось понимание. Граф, муж той самой ядовитой дамы, тихо рассмеялся в усы. Он-то знал, чего стоили эти планки. А вот для молодых это было как красная тряпка для быка. Зависть, смешанная с недоверием и злостью, требовала выхода немедленно.
Елена почувствовала это напряжение и тревожно сжала мою руку. Она поняла, что сейчас начнется проба женишка на прогиб. И она не ошиблась, прогиб случился буквально через пять минут.
* * *
Ко мне, рассекая толпу, как ледокол, двинулся один из троюродных братьев Елены. Капитан пехоты, судя по шевронам, этакий бравый вояка, от которого за версту несло самодовольством и коньяком. Звали его, кажется, Игорем. Косая сажень в плечах, бычья шея, румянец во всю щеку. Типичный представитель той когорты офицеров, который уверен, что мир вращается вокруг его эполет.
— Господин майор, — он остановился передо мной, и его голос сочился напускной вежливостью, под которой легко угадывалась насмешка. — Позвольте выразить вам свое восхищение. Такой послужной список… в ваши-то годы! И при столь… хм… деликатном состоянии здоровья. Удивительно!
— Стараюсь, господин капитан, — спокойно выдержал его взгляд.
— Именно! — он хлопнул себя по ляжке. — И вот, глядя на вас, меня мучает один вопрос. Чисто профессиональный, вы уж не обессудьте. Все эти штабные игры, чертежи, интриги… это, безусловно, важно. Но как у вас, простите, с настоящим мужским делом? С рукопашкой? Не растеряли ли хватку в тиши кабинетов?
Елена рядом со мной едва слышно простонала и сделала классический жест «рукалицо». Этот жест не остался незамеченным. По залу пронесся дружный смешок. Молодые кузены и братья откровенно скалились, предвкушая развязку. Только Воронцов-старший не смеялся. Он нахмурился еще больше, понимая, что горячо любимые родственники воюют совершенно не в ту сторону и сейчас рискуют очень больно получить по зубам.
— Игорь, оставь! Что за неуместные вопросы? Кирилл Андреевич наш гость и…
— Да что вы так сразу! — тут же встрял другой паренек. — Нам же просто интересно! Это же не дуэль, а так, дружеский спарринг. Чтобы, так сказать, познакомиться поближе.
Старики, сидевшие в креслах, оживились. В их глазах зажегся азартный блеск, все хотели досмотреть шоу до конца. Мой будущий тесть сделал почти щенячье лицо, беззвучно шевеля губами: «Не ломай мальчика, ему еще детей заводить».
Я пожал плечами.
— Почему бы и нет? Я не против немного размяться.
Волна одобрительного гула прокатилась по залу. Меня буквально под конвоем повели в тренировочный зал, находившийся в одном из крыльев поместья.
Это было просторное, хорошо оборудованное помещение с мягким покрытием на полу и стойками с тренировочным оружием. Пока я, демонстративно прихрамывая и опираясь на трость, неспешно снимал китель и разминал плечи, мой оппонент и его группа поддержки уже вовсю разминались словесно.
— Ты его, Игорек, главное, не покалечь сильно. А то Леночка обидится.
— Да так, поваляй немного по ковру, чтобы пыль сдуть с баронского титула.
— Смотри, трость его не сломай, а то как он без нее ходить-то будет?
Я молча слушал эти «остроты», пока Алиса выводила схемы, как она сама выразилась максимального унижения на коврах. Но тут взорвалась Елена. Она стояла у стены, скрестив руки на груди, и ее щеки пылали.
— Павел! — ее голос прозвенел в тишине зала. — Пари!
Все взгляды устремились на нее.
— Какое еще пари, сестренка?
— Очень простое, — глаза Елены метали молнии. — Если Кирилл тебя уделает, ты три дня ходишь по поместью и по городу в моем лучшем бальном платье. С веером и в шляпке.
По залу пронесся оглушительный взрыв хохота. Но смеялись в основном старики. Молодежь замерла, понимая, что ставки резко возросли.
— Ты серьезно? — Павел знатно офигел от такого заявления.
— Абсолютно, — отрезала Елена. — Боишься?
Павлик конкретно подзавис. Отказаться, значит публично признать, что он не уверен в победе над калекой. Согласиться, поставить на кон свою репутацию. Он бросил взгляд на меня, все еще лениво разминавшегося, потом на своего уверенного, пышущего здоровьем родственника. И принял решение.
— Идет! — рявкнул он. — Но, если выиграю я, твой жених будет неделю чистить сапоги всему нашему эскадрону!
— Договорились, — спокойно ответил я за Елену, кинув ей трость.
— Ты уж не подкачай, сынок! — донеслось со скамьи, где с комфортом устроились генералы. — А то твой братец три дня в девках проходит, глядишь, и понравится!