Страница 25 из 73
Глава 8
Я вышел из Главного Адмиралтейства, и меня ослепило. Не яркое солнце, которого в этом вечно хмуром городе отродясь не было, а почти нереальное сияние моего собственного будущего. В одной руке я сжимал чек на двести тысяч золотом, сумма, от которой у любого купца первой гильдии случился бы нервный припадок. А в другой, в простом кожаном портфеле, лежал документ, который был дороже любых денег. Акт о передаче в полную и безраздельную собственность Ореховской судостроительной верфи. Ржавого, умирающего монстра, который для всего мира был обузой, а для меня ключом, способным открыть любую дверь.
Молчаливый морской офицер, моя тень на протяжении последних нескольких часов, проводил меня до ожидавшего автомобиля, открыл дверь и, таки не проронив ни слова, отдал честь и растворился в серой пелене набережной. Я тяжело опустился на мягкое сиденье «Руссо-Балта» и продиктовал адрес «Бастиона» водителю.
Машина плавно тронулась, а я откинулся на спинку, закрыв глаза. В голове стоял гул, как после хорошей контузии. Я сделал это, вошел в клетку с двенадцатью опытными голодными тиграми и вышел с куском мяса, который они сами мне и отдали. План, вероятность которого Алиса оценивала в ничтожные два процента, сработал. Я получил то, что хотел, однако, теперь за это придется платить. И цена будет измеряться не в деньгах, а в поте, крови и бессонных ночах.
— Хозяин, поздравляю, — раздался в голове тихий, но переполненный восторгом голос Алисы. — Я пересчитала вероятности. С учетом полученных активов, сроки реализации проекта «Валькирия» сокращаются до восемнадцати месяцев. Это фантастика! Ты обвел их вокруг пальца, как детей!
— Не обвел, а убедил, — поправил хвостатую, не открывая глаз. — Это разные вещи, старики далеко не идиоты, Алиса. Адмиралы дали мне то, что я просил осознавая, в итоге получат гораздо больше. Я теперь их самая выгодная, хоть и рискованная инвестиция. За мной прибавилось глаз, которые будут следить за каждым нашим шагом.
Я открыл глаза и посмотрел на проплывающие мимо дворцы. Теперь у меня есть верфь, но это всего лишь железо и бетон. Чтобы она ожила, ей нужна команда. Непросто наемные рабочие, а люди, которые будут гореть этой идеей так же, как и я. Люди, для которых «Валькирия» станет личным делом. И я знал, где найти таких людей. Достал свой защищенный коммуникатор и отправил короткое, шифрованное сообщение по закрытому каналу, который мы создали с моими ребятами из Академии. Сообщение состояло из одного слова: «Сбор».
* * *
Вечером «Бастион» гудел, как никогда. В главном сборочном цехе, который я давно уже превратил в свой неофициальный штаб и конструкторское бюро, собрался весь костяк моей будущей команды. Десять курсантов, которых я лично отобрал за последние месяцы. Они все были разными, но объединяло всех одно, они были лучшими в своей области.
Курсанты стояли вокруг моего голографического стола, переговариваясь вполголоса. Лица выражали смесь любопытства и тревоги. Срочный сбор в таком составе означал, что произошло нечто экстраординарное. Я вошел в цех, и все разговоры тут же стихли. Десять пар глаз устремились на меня.
Я не стал тратить время на долгие вступления. Я молча подошел к столу и активировал его. Над поверхностью вспыхнула сияющая голограмма. Но это была не «Валькирия». Для начала я показал им то, что они могли понять и оценить прямо сейчас. В воздухе медленно вращалась трехмерная модель нового штурмового автомата, который я назвал «Гром», взяв за основу любимый всеми в прошлой жизни «калаш».
— Штурмовой автомат АК-1 «Гром», — начал свою импровизированную лекцию. Мой голос гулко отдавался в тишине цеха. — Калибр семь и шестьдесят два миллиметра, позволяющий эффективно пробивать пылевые барьеры Кинетиков вплоть до уровня Дельта включительно. Скорострельность восемьсот выстрелов в минуту. Прицельная дальность восемьсот метров, эффективная — триста метров. Магазин от тридцати патронов, вес три с половиной килограмма. Конструкция корпуса позволяет использовать дополнительный обвес.
Курсанты подались вперед, их глаза впились в голограмму. И они видели перед собой оружие, которое давало колоссальное преимущество на поле боя. Матвеев, подпиравший косяк двери за спинами курсантов, присвистнул.
— С такой машинкой можно в одиночку взвод держать, — пробасил бывший боец Корпуса. — А что за патрон?
— Новый, разные варианты, включая бронебойный — вывел на голограмму разрез патрона. — Тяжелая пуля со стальным сердечником. На дистанции в сто метров пробивает стандартный армейский бронежилет. На ближней дистанции даст просраться младшим по рангу Кинетикам буквально с пары очередей. Чуть позже займусь пылевыми патронами, но там, сами понимаете, на поток поставить крайне сложно. Все, что я до этого ваял в Корпусе, считай сделано на коленке.
Парни восхищенно загудели. Я дал им несколько секунд, чтобы переварить информацию, а затем сменил картинку. Теперь перед ними был мой ударный беспилотник «Кречет», но уже в серийной модификации, с улучшенной компоновкой и новыми ракетами.
— А это наш старый знакомый, — я усмехнулся. — Ударный БПЛА «Кречет-М». Радиус действия восемьдесят километров. Вооружение: две управляемые ракеты «воздух-земля» и спаренная скорострельная пушка. Но главное, это новая система управления. Один оператор может одновременно вести до трех таких машин, пока что.
Я показал им интерфейс управления, который вывела Алиса. Он был интуитивно понятен, как в компьютерной игре.
— Это же… это же меняет все, — прошептал один из курсантов. — Можно устраивать скоординированные атаки, заходить с разных сторон…
— Именно, — кивнул ему.
Я показывал им свои разработки одну за другой. Новую снайперскую винтовку, систему активной защиты для дирижаблей, мобильный комплекс РЭБ. И с каждой новой голограммой я видел, как растет возбуждение. Они понимали, что я показываю им не просто наброски, а реальное будущее войны. И когда почувствовал, что все морально готовы, а сознание расширилось и готово вместить нечто большее, я показал мою «Валькирию».
Проекция вспыхнула в центре зала, сияющая, стремительная, совершенная. И даже после автоматов и умных дронов, она производила ошеломляющее впечатление. На ее фоне все остальное казалось детскими игрушками. Все курсанты замерли, за их спинами даже всегда невозмутимый Матвеев открыл рот. Они молча смотрели на этот невероятный корабль, который, казалось, прилетел из другого мира.