Страница 68 из 73
Глава 16
Машину госпиталя Академии встретили без лишней суеты, но с отточенной, пугающей эффективностью. Едва автомобиль остановился у приемного покоя, как двери распахнулись, и двое санитаров в безупречно белой форме уже подкатили носилки. Кирилл, которого до этого момента держали на ногах лишь остатки адреналина и упрямство, окончательно «поплыл». Он попытался возразить, что дойдет сам, но слова застряли в горле, а мир перед глазами превратился в калейдоскоп расплывчатых пятен. Его тело, до предела истощенное битвой и последующим ментальным напряжением, наконец, сдалось.
Елена с ужасом смотрела, как его аккуратно, но быстро перекладывают на носилки. Лицо Кирилла приобрело уже откровенно смертельную бледность, под глазами залегли глубокие тени, а из уголка разбитой губы снова начала сочиться тонкая струйка крови. Он выглядел не как победитель, а как жертва жестокого крушения.
— Быстрее! В реанимацию! — скомандовал пожилой врач с седыми усами и погонами полковника медицинской службы. — Потеря сознания, внутреннее кровотечение, подозрение на лучевое поражение!
Носилки скрылись за двойными дверями, оставив Елену в холодном, стерильном коридоре. Она прислонилась к стене, чувствуя, как ноги перестают ее держать. Ее отец, генерал Воронцов, молча положил ей руку на плечо.
— Все будет хорошо, Лена, — сказал он, хотя в его голосе не было и тени уверенности. — Он крепкий парень.
Но состояние Кирилла оказалось гораздо хуже, чем можно было предположить, глядя на него со стороны. Через час после поступления его показатели начали стремительно падать. Датчики, подключенные к его телу, завыли тонко и протяжно, заставив сбежаться всю дежурную смену.
— Давление падает! Пульс нитевидный! У него разрыв селезенки и отказ почки! — кричал молодой врач, пытаясь удержать стремительно уходящую жизнь.
В операционную, толкнув всех, вошли двое. Это были Кинетики медицинской службы. Мужчина и женщина, оба в звании майоров, их лица были спокойны и сосредоточены. Не говоря ни слова, встали по обе стороны от операционного стола. Их руки вспыхнули мягким, зеленым светом. Сотни тончайших, как паутина, нитей Пыли отделились от их ладоней, проникая в тело Кирилла, начиная свою невидимую, кропотливую работу. Для обычного человека это выглядело как магия, но для них это была высокоточная хирургия на клеточном уровне.
— Разрыв брюшины, двенадцать сантиметров. Множественные гематомы. — без эмоционально докладывал мужчина.
— Фиксирую некроз почечной ткани, — вторила ему женщина. — Повреждение вызвано концентрированным выбросом «грязной» Пыли. Восстановлению не подлежит, приступаю к формированию нового органа.
Часы тянулись, как вечность. Елена сидела в коридоре, сцепив руки в замок. Она отказалась уезжать, отказалась от успокоительного, просто сидела и смотрела на закрытую дверь операционной. Ее отец давно уехал, нужно было улаживать политические последствия дуэли. Операция длилась почти шесть часов. Когда дверь наконец открылась, и из нее вышел один из медиков-Кинетиков, Елена вскочила.
— Что с ним, доктор⁈
Майор, высокий, уставший мужчина, снял маску.
— Состояние стабильно тяжелое. Мы остановили кровотечение и, скажем так, провели капитальный ремонт. Но… — он сделал паузу, подбирая слова. — Его тело подверглось воздействию мощнейшего пылевого излучения. Что-то вроде радиации, если вам так будет понятнее. Это вызвало каскадный отказ органов, мы сделали все, что могли. Теперь все зависит только от его организма. И от того, захочет ли парень жить.
Елена добилась, чтобы ее пустили в палату. Это была отдельная палата интенсивной терапии, лучшая в Академии. Кирилл лежал на кровати, опутанный проводами и тонкими трубками. Его дыхание было ровным, но поверхностным. Он спал, но это был не целительный сон, а глубокое, почти коматозное забытье.
Елена не отходила от него ни на шаг. Она добилась, чтобы в палату поставили еще одну койку, и все эти дни жила там. Читала ему вслух книги, рассказывала новости, просто держала его за руку, чувствуя слабое биение пульса. Врачи приходили и уходили, качали головами, говорили что-то про уникальный случай и невероятную волю к жизни.
На третий день к ней зашел главный врач госпиталя, тот самый полковник.
— Графиня, — начал он мягко, — я понимаю ваше беспокойство. Но мы до сих пор не можем понять природу повреждений. Сканеры показывают следы воздействия артефакта колоссальной мощности. Причем двойного воздействия: сначала внешнее, а потом внутренний выброс, словно артефакт взорвался прямо рядом с ним. Где, позвольте полюбопытствовать, капитан Строганов мог получить такую дозу за столь короткий срок? Это не похоже на боевое ранение. Это похоже на…
Елена вежливо улыбнулась, хотя внутри у нее все похолодело. Рассказать правду она не могла. Это означало бы выдать Кирилла, подставить своего отца, начать новое расследование.
— Простите, полковник, — сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Но обстоятельства, при которых капитан получил эти ранения, являются военной тайной.
Она ожидала недоверия, дальнейших расспросов, но к ее удивлению, полковник кивнул с пониманием.
— Понимаю, — сказал он. — Георгиевский крест просто так не дают. Что ж, это многое объясняет. Будем работать с тем, что есть.
Ночь на четвертые сутки была самой тихой. Аппараты мерно пищали, за окном шел дождь, его капли барабанили по стеклу, создавая убаюкивающий ритм. Елена, измученная тремя днями беспрерывного бдения, задремала в кресле у его кровати. Она проснулась от странного ощущения. В палате что-то изменилось, воздух стал плотнее, даже слегка наэлектризованным. Она открыла глаза и замерла, не в силах издать ни звука.
Возле кровати Кирилла, прямо в воздухе, висело мерцающее облако серебристой Пыли. Оно медленно вращалось, уплотнялось, из этого пылевого тумана начала формироваться фигура. Сначала смутные очертания, потом все четче и четче. Фигура была женской, стройной, и… с хвостом?
— Ну и угораздило же тебя, дорогой хозяин, — раздался в тишине тихий, но отчетливый женский голос. В нем смешались досада, тревога и неприкрытая забота. — Вечно ты находишь самый больной и изощренный способ отбросить коньки. Мало тебе было разваливающейся тушки, так ты еще и решил на себе испытать обратный выброс артефакта. Гений! Просто гений! Теперь вот сиди и разгребай…