Страница 62 из 73
Глава 14
Точка невозврата была пройдена. Я видел это в том, как последние остатки разума покинули глаза Голицына, уступив место ярости. Он стал плохо контролируемо стихией, подпитываемой багровым огнем артефакта. Его разум, и без того расшатанный гордыней и унижением, окончательно сдался.
— Дорогой хозяин, он перегорает! — голос Алисы в голове был похож на сигнал тревоги. — Резервы Пыли расходуются с неимоверной скоростью! Все доступные ресурсы его организма и артефакта направлены на формирование единой, тотальной атаки! Он пытается закончить все одним ударом!
Голицын издал рев, больше похожий на вой раненого зверя, и вскинул руки. Воздух вокруг него затрещал, словно на разрыв. Я видел, как Пыль стягивается к нему со всего полигона, формируя чудовищный огненный вихрь. Песок под его ногами начал плавиться, превращаясь в пузырящееся стекло. Туман вокруг нас испарился в одно мгновение, выжженный нестерпимым жаром. Его фигура в центре этого бушующего ада казалась силуэтом демона, призванного из самой преисподней.
Это было стихийное бедствие, локальный апокалипсис, который он собирался обрушить на меня. Отступать было некуда. Позади, за моей спиной, была Елена, сейчас я был единственным щитом, последним рубежом обороны.
Не стал ждать, пока он закончит формировать свою атаку. Любая попытка уклониться или контратаковать в такой ситуации была бы самоубийством. У меня оставался только один выход: принять удар на себя. Выстоять там, где должен был расплавиться металл.
— Алиса! Всю энергию в защиту! Перераспределить все доступные ресурсы!
Мой собственный резерв Пыли, до этого расходуемый экономно, хлынул наружу. Перед моим телом, слой за слоем, начали вырастать щиты. Это была не та легкая фрагментарная защита, что я использовал до этого. Сейчас формировалась многослойная эшелонированная оборона, фактически разработанная для противостояния артиллерийскому огню. Десятки полупрозрачных, мерцающих серебром граней складывались в сложную конструкцию, похожую на гигантский кристалл, уходящий основанием в землю. Я стал центром крепости, возведенной за доли секунды.
Голицын закончил, огненный шторм, который он собрал, был ужасающ. Это был вращающийся торнадо из раскаленной плазмы, в центре которого, как безумный дирижер, стоял княжич. И вся эта мощь, способная, наверное, проплавить стену мощного форта, с ревом устремилась на меня.
Первый удар я почувствовал всем телом. Рассеивающее поле перед моей крепостью зазвенело, как гигантский колокол, на его поверхности пошли радужные волны, и оно с оглушительным треском лопнуло, не выдержав чудовищного давления. Я с трудом устоял, чувствуя, как отдача прошла через все тело. Я ничего не видел, кроме стены огня, ничего не слышал, кроме оглушительного рева, пожирающего все остальные звуки.
Второй слой брони, самый плотный, продержался дольше. Я видел сквозь полупрозрачные внутренние слои, как по его поверхности бегут огненные трещины, как он раскаляется добела, а потом начинает плавиться, стекая огненными каплями. Барьер держался несколько секунд, которые показались мне вечностью, а потом с оглушительным треском разлетелся на тысячи раскаленных осколков.
Огненная волна врезалась в следующие слои моей защиты. Щиты лопались один за другим, как мыльные пузыри, каждый из них забирал часть ярости шторма. На внутреннем дисплее Консоли тревожно мигали красные индикаторы.
— Энергия щитов: сорок процентов!
— Тридцать!
— Двадцать!
Я чувствовал, как чудовищное давление пытается раздавить меня, вдавить в землю, испепелить. Мои мышцы кричали от напряжения, а в голове стучал молот. Я вливал в защиту все, что у меня было, до последней капли, но шторм не ослабевал. Голицын, обезумев, вкладывал в эту атаку все, включая собственную жизнь, сжигая свой резерв и резерв артефакта без остатка.
— Десять процентов!
— Пять!
— Внимание! Целостность защитной структуры нарушена!
Последний слой моего барьера, тонкий, как стекло, покрылся сетью трещин и рассыпался в пыль. Ревущая стена пламени дорвалась до меня. И в этот момент Голицын сделал еще один шаг, а в его второй руке сформировался еще один клинок, длинный и изогнутый, как ятаган. Он несся на меня сквозь собственный огненный шторм, его глаза горели триумфом. Он был уверен, что я ослеплен и беззащитен. Он шел нанести последний смертельный удар.
* * *
В тот момент, когда последний слой моего «Бастиона» рассыпался в пыль, я понял, что проигрываю. В этой огненной бане, на дистанции, он был царь и бог. Его грубая, необузданная сила, умноженная артефактом, просто сметала мою защиту. Продолжать в том же духе, пытаясь пересидеть шторм, означало неминуемую и мучительную смерть. Хватит танцев и уклонений, пора было драться по-настоящему.
Плюнув на скрытность, на попытки экономить энергию, я бросил все оставшиеся резервы в атаку. Все присутствующие уже поняли, что я не простой курсант, так что прятаться больше не было смысла. Пришло время показать им настоящего Кирилла Строганова. Или того, кем я стал…
— Алиса, боевой режим! Полная активация протокола «Контр-Кинетик»! Всю энергию в ближний бой!
— Подтверждаю! Осторожно, дорогой хозяин, у всего есть предел, особенно у твоей многострадальной тушки!
Мое тело преобразилось, серебристая Пыль, до этого лишь изредка окутывавшая мой клинок, теперь плотным слоем окутала меня всего, формируя легкий, почти призрачный доспех, который плотно облегал мое тело, повторяя каждый мускул. Он не был рассчитан на то, чтобы останавливать прямые удары, его задачей было рассеивать энергию и усиливать мои собственные движения. Клинок в моей правой руке вспыхнул холодным, почти белым светом, а на левой руке, от кисти до локтя, сформировался небольшой, каплевидный щит из черной, поглощающей свет Пыли. И вместо того, чтобы отступать, я шагнул вперед, прямо навстречу Голицыну. Он не ожидал этого, рассчитывая, что я буду пятиться, пытаться выжить.
Мы столкнулись в центре этого ада. Его основной клинок встретился с моим, настроенный на его энергетическую частоту, чтобы гасить пламя. Одновременно я принял удар его огненного ятагана на черный щит на левой руке. Щит зашипел, раскаляясь, но выдержал. И в ту же секунду я нанес свой удар в колено. Раздался хруст, княжич взвыл, его атака сбилась. Не даю опомниться и бью с разворота коленом в челюсть. Дмитрий отлетел на пару метров, но даже после такого удара, он резво вскочил.