Страница 55 из 73
Ладонь Елены оставила на щеке князя ярко-красный след. Пощечина была такой сильной, что Голицын отшатнулся. В зале воцарилась мертвая тишина, никто не мог поверить в происходящее. Графиня Воронцова, первая красавица столицы, эталон аристократического воспитания, выдала царского леща не кому-нибудь, а самому наследнику Голицыных.
— Ты ничтожество, Голицын, — ее голос был тихим, но в нем снова была уверенность. — Жалкое, трусливое ничтожество. Ты даже не представляешь, насколько он лучше тебя. И очень скоро, — она посмотрела ему прямо в глаза, и в ее взгляде был холодный огонь, — ты сдохнешь. Сдохнешь, как бешеная псина, которую пристрелили в подворотне.
С этими словами она, не оглядываясь, развернулась и вышла из зала, гордо поднятой головой.
А я смотрел на растерянное, искаженное от унижения лицо Голицына и понимал, что эта дуэль теперь не только моя.
* * *
После заседания комиссии я вернулся в свою комнату. Тишина казарменного коридора давила на уши после пережитого напряжения. Дверь закрылась за мной с тихим щелчком, отсекая от внешнего мира. Я прислонился к ней спиной и медленно сполз на пол. Голова гудела, словно внутри работал дизельный двигатель. Процесс интеграции шел полным ходом, и мое тело с трудом справлялось с чудовищной нагрузкой.
— Тяжелый день, дорогой хозяин? — голограмма Алисы материализовалась передо мной. Она сидела на моей кровати, поджав под себя ноги, и с сочувствием смотрела на меня. Сегодня она была в образе простой студентки в очках, что совершенно не вязалось с ее обычной воинственностью.
— Не то слово, — я потер виски. — Такое чувство, что я только что сдал экзамен по дипломатии, праву и выживанию в террариуме с гадюками одновременно.
— Ты справился, — мягко сказала Алиса. — Ты загнал их в угол их же собственными правилами. Скобелев в ярости, а Голицын унижен, это маленькая, но важная победа.
— Это только отсрочка, главный бой еще впереди. Что у нас по противнику? Есть что-нибудь новое?
Алиса кивнула, ее лицо стало серьезным. Она спрыгнула с кровати, и перед моими глазами развернулся трехмерный дисплей.
— Я закончила анализ. И у меня для тебя две новости: плохая и очень плохая.
— Начинай с плохой, — вздохнул я. — К хорошим я не привык.
— Как скажешь. Я взломала несколько частных столичных клиник, специализирующихся на работе с Кинетиками. В том числе ту, где наблюдается род Голицыных. Мне удалось получить доступ к диагностическим картам и результатам тестов Дмитрия.
На дисплее появились графики, диаграммы и столбцы цифр.
— Официально, по документам Академии и по слухам, он сильный Гамма-Кинетик, почти на пороге перехода в ранг Беты. Но это ложь.
— Прям совсем?
— Откровенная и наглая, — подтвердила Алиса. — Его отец, старый князь, годами платил огромные деньги врачам и экспертам, чтобы те завышали показатели его сына. На самом деле, Дмитрий имеет пограничный уровень. Он чуть сильнее Дельты по верхней планке, но до полноценной Гаммы ему как до Луны. Его контроль над Пылью довольно стабилен, но объем резерва не превышает среднего. Он силен, но далеко не так, как все думают. В прямом столкновении Кинетиков, даже с твоим текущим уровнем, без перехода в особый режим боя, у тебя были бы все шансы.
Это была неожиданная новость. Значит, вся его репутация непобедимого воина, дутый пузырь, подкрепленный деньгами и связями. Это давало надежду…
— А теперь очень плохая новость, — продолжила Алиса, и ее голос стал мрачным.
На экране появились новые данные. Финансовые транзакции, переписка, отчеты агентов.
— Неделю назад, сразу после учений, старый князь Голицын через подставных лиц вышел на черный рынок артефактов. Он искал что-то конкретное. И, судя по всему, нашел.
Алиса вывела на экран изображение небольшого, похожего на старинную брошь предмета. Он был сделан из черного, как ночь, металла, а в центре его неярко горел багровым, пульсирующим светом кристалл.
— Что это? — спросил я, чувствуя, как пятая точка начинает верещать благим матом.
— Это артефакт, известный в узких кругах как «Печать Ярости». Один из самых опасных предметов, созданных во времена Пылевых войн. Дуэльный кодекс прямо запрещает его использование, наказание будет жестким, как минимум лишение титула, а там дальше вплоть до смертной казни.
— Что он делает?
— Он работает как инжектор-усилитель, — объяснила Алиса. — При активации напрямую подключается к нервной системе носителя. Мощность Кинетика возрастает в несколько раз, Дельта может на короткое время сравняться по силе с Бетой.
Я смотрел на багровый кристалл, и мне становилось не по себе.
— Но у такой мощи должна быть цена.
— И цена чудовищна, — подтвердила Алиса. — Во-первых, носитель может практически полностью потерять тонкий контроль над Пылью. Сможет создавать лишь грубые, примитивные выбросы энергии: огненные шары, волны пламени, но не более. Никаких сложных щитов, никаких точечных ударов. Во-вторых, артефакт сжигает жизненные силы. После использования человек на несколько дней превращается в немощного инвалида. И в-третьих, самое главное… — она сделала паузу. — Длительное использование, особенно в состоянии сильных эмоций, приводит к необратимым изменениям в психике.
Я молчал, переваривая услышанное. Картина прояснялась, Голицын, зная о своей слабости, решил пойти на крайние меры. Он собирался использовать допинг, превратив дуэль в откровенное убийство.
— То есть, я буду драться не с фехтовальщиком, а с огнеметом на ножках? — мрачно подытожил я.
— С очень мощным, непредсказуемым и безумным огнеметом, — поправила Алиса. — Который, к тому же, отлично фехтует. Старый князь пошел ва-банк. Он готов рискнуть и рассудком, и жизнью сына, лишь бы смыть позор.
— А судьи? Наблюдатели? Они же увидят.
— Артефакт легко спрятать под одеждой от визуального контроля, к тому же сам по себе устройство неплохо экранировано. А всплеск силы можно списать на эмоциональный порыв на фоне смертельной опасности. Доказать что-либо будет почти невозможно, особенно когда ты будешь мертв.
Я встал и подошел к окну. Серый, унылый пейзаж за окном идеально соответствовал моему настроению. Ситуация только что стала на порядок хуже.
— Спасибо за информацию, ушастая, — сказал я. — Это… многое меняет.
— Что ты собираешься делать? — в ее голосе звучала неподдельная тревога. — Ты можешь заявить об этом судьям прямо перед поединком. Дуэль отменят, а Голицыных ждет трибунал.