Страница 45 из 73
Глава 10
Утро в госпитале ИСБ встретило меня не запахом уборки и больничной еды, а тихим сопением у меня на плече и тонким ароматом духов, который, казалось, въелся в саму ткань подушки. Елена уснула, свернувшись калачиком рядом, ее рука так и осталась лежать на моей здоровой руке. Во сне она выглядела беззащитной и доверчивой, и от этого контраста с ее дневной гордостью и силой у меня щемило в груди.
Я лежал неподвижно, боясь ее разбудить, и чувствовал, как в глубине сознания разворачивается титаническая работа. Алиса, получив команду, запустила процесс тотальной интеграции. Это было не похоже на обычную загрузку данных. Я ощущал, как в нейронные сети моего мозга, усиленные Консолью, вплетаются новые, чужеродные знания. Это было похоже на то, как в спокойное озеро вливаются тысячи ручьев: сначала вода мутнеет, поднимается ил, но потом все уляжется, и озеро станет глубже и полноводнее.
Перед моим мысленным взором проносились схемы пылевых барьеров, тонких, почти невидимых контрударов Пылью, или наоборот, мощнейшие удары, заточенные на пролом барьера противника. Стойки самых экзотических стилей, подлые приемы уличных бойцов. Тысячи часов чужого опыта, сотни проигранных и выигранных поединков, боль, ярость, триумф, все это становилось моим. Голова гудела, а в висках стучало, словно там работал маленький отбойный молоток.
— Начальная интеграция займет не меньше трех суток, — раздался в голове спокойный голос Алисы. — Полная около недели. Рекомендую снизить физическую и умственную активность. Зато ты станешь одним из лучших дуэлянтов, причём не только нашей Империи.
— Спасибо за совет, ушастая, — мысленно хмыкнул ей. — Как раз вовремя. У меня драка будет в любой момент, а ты предлагаешь мне впасть в спячку.
— Я предлагаю тебе не умереть от перегрузки еще до дуэли, дорогой хозяин. Просто будь осторожен и не пытайся использовать новые навыки, пока они полностью не улягутся. Иначе можешь случайно отрубить себе ногу вместо того, чтобы сделать выпад.
Елена что-то пробормотала во сне и сильнее прижалась ко мне. Я осторожно погладил ее по волосам. Она была здесь, рядом и это было единственное, что имело значение. Ради этого стоило терпеть и головную боль, и угрозы Голицына, и весь этот проклятый мир.
Дверь палаты тихо отворилась, и вошел Волков. Он был все в том же безупречном штатском костюме, но вид у него был усталый. Увидев Елену, спящую рядом со мной, он на мгновение замер, и в его немигающих глазах мелькнуло что-то похожее на удивление. Но он тут же взял себя в руки.
— Подъем, капитан, — сказал Волков негромко, но властно. — Утро добрым не бывает, особенно в столице.
Елена тут же проснулась, испуганно села и, увидев Волкова, залилась краской. Она быстро поправила платье и встала, стараясь придать себе независимый и строгий вид.
— Прошу прощения, я…
— Ничего страшного, графиня, — Волков слегка кивнул ей. — Рад видеть вас в добром здравии. Но боюсь, мне нужно на пару минут забрать у вас вашего… друга.
Он посмотрел на меня.
— Одевайся, Строганов. Нас ждут в Академии — тут же высказался Волков, как только мы вышли.
— В Академии? — я удивленно поднял брови. — Я думал, я на больничном, а потом к чёрту на рога.
— Больничный закончился. Скажем так, Его Высочество был крайне убедителен… Остальное тебе знать необязательно. — отрезал он. — Сегодня итоговое собрание курса, объявление годовых рейтингов. Твое присутствие обязательно, приказ ректора, поддержанный, — он сделал многозначительную паузу, — очень влиятельными людьми, которые считают, что герой должен присутствовать на своем триумфе.
Цесаревич прокачивал ситуацию на сто один процент. Чего он там наплёл венценосному папаше, известно только им двоим. Но мой очередной выпад, закончившийся смертью двух сотен боевиков, должен стать публичным унижением столичных дворян, по крайней мере тех, кто сидит в оппозиции к существующей власти.
— А Голицын?
— С княжичем и его папашей была проведена… профилактическая беседа, — на губах Волкова появилась тень улыбки. — На очень высоком уровне. В ближайшее время они будут вести себя тихо, по крайней мере, открыто.
Пока я одевался в свежий курсантский китель, который принес один из людей Волкова, Елена подошла ко мне.
— Кирилл, будь осторожен, — прошептала она. — Академия теперь одна сплошная ловушка.
— Любая клетка, это ловушка, если не знать, как открывается дверца, — так же тихо ответил ей. — Не волнуйся, я просто получу свои оценки… Но это неточно.
Волков лишь закатил глаза и предложил нас подвести.
* * *
Академия встретила меня гулкой тишиной и сотнями взглядов. Когда я, в сопровождении двух молчаливых агентов ИСБ в штатском, вошел в главный холл, все разговоры мгновенно стихли. Курсанты, столпившиеся у огромной доски объявлений, расступились, образовав живой коридор. Аристократы смотрели на меня, будто я уже стою возле расстрельной стены. В их взглядах я читал и страх, и злобу, и бессильную ярость. Простолюдины и «служивые», наоборот, были рады, что я вернулся целым. Легенда академии жила, для многих этого было достаточно.
Я прошел к доске, на которой был вывешен итоговый годовой рейтинг. Список из сотен фамилий, ранжированных по баллам, набранным за учебу, физическую подготовку, боевые выходы и научную деятельность. Я нашел свою фамилию и не поверил своим глазам.
1. Курсант Строганов К. А. — 5780 баллов.
Я был первым, обогнав Голицына почти на триста баллов. Мой курсовой проект, зачтенный за три, плюс несколько успешных боевых выходов и безупречная сдача всех экзаменов, которые я готовил по ночам, все это сложилось в невероятную, немыслимую для простолюдина цифру.
'2. Князь Голицын Д. В. — 5490 баллов.
Я почти физически ощутил волну ненависти, ударившую мне в спину. Я обернулся и встретился взглядом с Голицыным. Он стоял в окружении своей свиты, бледный, с плотно сжатыми губами. Его глаза, казалось, метали молнии. Он, первый ученик, золотой мальчик, наследник одного из знатнейших родов Империи, был вторым после меня. После безродного выскочки, которого он презирал всей душой. Это был плевок в лицо всего княжеского рода, так, наверное, это выглядело с его стороны.