Страница 43 из 73
— Вашими молитвами, княжич, почти здоров, — я сел на кровати, стараясь не морщиться от боли в плече. Я заставил себя улыбнуться, как можно более нагло и издевательски. — Тронут вашей заботой, не ожидал, что такой важной персоне есть дело до здоровья простого простолюдина.
— О, еще как есть, — он склонил голову набок. — Вы ведь теперь у нас знаменитость. Герой. Спаситель. Курсант номер один. Вся Академия только о вас и говорит, вы стремительно поднимаетесь, Строганов. Но знаете, в чем проблема со стремительными подъемами?
Он сделал паузу, наслаждаясь моментом.
— Падать с большой высоты очень больно.
Елена, стоявшая рядом, сжала кулаки.
— Дмитрий, я сказала, убирайся! — повторила она, ее голос дрожал от гнева. — Если ты немедленно не уйдешь, я позову охрану!
Только теперь Голицын повернулся к ней. Его взгляд на мгновение потеплел, но это была теплая гниль, а не живое чувство.
— Леночка, милая, не стоит так волноваться, — он взял ее за руку. Она попыталась вырваться, но его пальцы сжались, как стальные тиски. — Наш разговор почти окончен. Я просто хотел дать капитану один дружеский совет.
Он снова посмотрел на меня, и его глаза стали холодными, как зимняя ночь.
— Вы, Строганов, как я погляжу, человек амбициозный. Промышленность, технологии, высокий рейтинг в Академии… Это все похвально. Но вы залезли не на свою территорию. Есть вещи, которые вам не принадлежат и никогда принадлежать не будут. Есть люди, которые вам не по чину.
Его взгляд метнулся на руку Елены, которую он все еще держал. Намек был более чем прозрачен.
— Я умный человек, князь, — сказал я, сохраняя внешнее спокойствие. — И я прекрасно понимаю, что вы пытаетесь мне сказать. Но, боюсь, вы ошибаетесь. В этом мире все продается и все покупается. Вопрос лишь в цене. И, как показывает практика, титул не самая твердая валюта.
Голицын нахмурился, явно не ожидая такого ответа.
— Ты смелый, простолюдин, — прошипел он, отбросив маску аристократической вежливости. — Слишком смелый для своего же блага. Ты думаешь, что твои покровители в Корпусе или даже во дворце вечны? Власть меняется, Строганов. А вот такие, как я, остаются. Мы соль этой земли, фундамент Империи. А ты…ты просто пыль на наших сапогах. Случайная помеха, которую легко стряхнуть.
— Возможно, — я пожал плечами. — Но иногда даже одна пылинка, попавшая в отлаженный механизм, может привести к его поломке. Хотя!.. Я бы сказал немного по-другому: пуля, единожды попавшая в задницу, очень многое меняет в голове…
Это было прямое объявление войны. Голицын понял это, его лицо перекосило ещё сильнее.
— Я предупредил тебя, — процедил он сквозь зубы. — Я дал тебе шанс убраться с моего пути. Ты им не воспользовался, значит, я уберу тебя сам. Я не буду марать руки, как те идиоты-промышленники. Я сделаю по-другому, втопчу тебя в грязь. Лишу тебя всего: твоей мастерской, твоих денег, твоего рейтинга. Я сделаю так, что само твое имя будет вызывать у людей только презрение и отвращение. Я превращу твою жизнь в ад, и когда ты будешь ползать у моих ног, умоляя о пощаде, я просто перешагну через тебя.
Он отпустил руку Елены, брезгливо вытер свои пальцы о белоснежный платок и бросил его на пол.
— А что касается тебя, Леночка… — он окинул ее ледяным взглядом. — То наш разговор еще не окончен. Твой отец обещал мне твою руку. И он сдержит свое слово. А ты будешь моей женой, хочешь ты этого или нет.
Он развернулся и, не оглядываясь, вышел из палаты, оставив за собой шлейф холода и ненависти. Елена стояла, как громом пораженная, по ее щеке катилась одинокая слеза.
— Ненавижу… — прошептала она. — Как же я его ненавижу…
Я протянул руку и стер слезу с ее щеки.
— Не стоит, — сказал я. — Ненависть слишком сильное чувство для такого ничтожества. Он всего лишь испорченный, капризный ребенок, который не привык, чтобы у него отбирали игрушки.
— Но он не остановится, Кирилл! Он сделает то, что сказал!
— Знаю, это лишь вопрос ближайшего времени — я посмотрел на дверь, за которой скрылся княжич, и почувствовал, как внутри меня вместо усталости и боли зарождается спокойствие. Всё как обычно, есть враг, есть цель.
Этот визит все расставил по своим местам. Я понял, что компромиссов не будет, этот конфликт нельзя было решить ни деньгами, ни связями, ни технологиями. Голицын бросил мне вызов не как конкурент, а как смертельный враг. И ответить на этот вызов можно было только одним способом. Причём только на его территории, чтобы больше никто не рискнул со мной связываться.
* * *
После ухода Голицына в палате надолго повисла тяжелая, гнетущая тишина. Елена сидела на краю кровати, сжав руки в замок, и смотрела в одну точку. Ее лицо было похоже на застывшую маску скорби. Визит Голицына, его наглые унизительные слова, его неприкрытая угроза, все это выбило девушку из колеи. Она, выросшая в мире, где слово дворянина закон, а слово князя истина в последней инстанции, впервые столкнулась с этой системой лицом к лицу, и эта система показала ей свой самый уродливый оскал.
Я молчал, давая ей время прийти в себя. Угрозы Голицына не были пустым звуком. Я прекрасно понимал, какой административный и финансовый ресурс был в его руках. Он действительно мог превратить мою жизнь в ад. Завалить исками, организовать проверки, лишить контрактов, распустить самые грязные слухи. В этой подковерной, бюрократической войне у меня не было ни единого шанса. Я был чужаком в их мире, и они собирались мне это доказать.
— Кирилл… — наконец произнесла Елена, ее голос был тихим и надломленным. — Может, стоит… уехать?
Я удивленно посмотрел на нее.
— Уехать? Куда?
— Куда-нибудь далеко, — она обвела рукой палату, словно та была тюремной камерой. — В Америку, в Аргентину… Туда, где его власть тебя не достанет. У тебя есть деньги, у тебя есть знания, ты сможешь начать все с нуля. Мы сможем…
Она не договорила, но я понял. Мы… Она была готова бросить все: свою семью, свой титул, свою привычную жизнь, и бежать со мной на край света. Эта мысль, ее готовность к такой жертве, опалила меня. Я взял ее руку, пальцы были ледяными.
— Елена, посмотри на меня, — я заставил поднять на меня взгляд. — Бегство, это не выход, лишь признание поражения. Если я убегу сейчас, он победит, докажет всем, и в первую очередь себе, что он прав. Что такие, как я, просто пыль под его ногами. Я не могу дать ему такого удовлетворения.
— Но ты не сможешь с ним бороться! — в ее глазах снова появились слезы. — Он использует против тебя всю мощь системы! А ты один!