Страница 30 из 73
— Нет — мрачно ответил Голицын — даже отцу любезно отказали, а когда попытался надавить на штабных в Особом Корпусе, к нам в родовое имение заявился какой-то майор. Разговор был всего пять минут, но отец потом два дня орал на слуг. Даже сжёг свою любимую машину от ярости.
От услышанного вся тусовка помрачнела ещё больше.
— Но что мы можем сделать? — развел руками Мелицкий. — У него могущественные покровители. Любая прямая атака на него обернется против нас, мы уже пробовали.
В бильярдной повисла тяжелая тишина, аристократическая банда была в тупике. Привычные методы, интриги, давление, подкуп, не работали против этого человека, он играл по другим правилам. И тут Голицын медленно повернулся от окна, на его лице больше не было гнева, только холодная, змеиная решимость.
— Если мы не можем атаковать его напрямую, — сказал он тихо, и от его тона у всех присутствующих по спине пробежал холодок, — значит, мы ударим по тому, что дает ему силу, по его гнезду.
— Ты имеешь в виду… его мастерскую? — не понял Трубецкой.
— Именно, — кивнул Голицын. — Этот его «Бастион». Это источник его денег, технологий и фактически влияния. Без этой мастерской он снова станет никем. Просто еще одним капитаном в огромной имперской армии.
— Но как? — спросил Мелицкий. — Нам туда не пробраться! Охрана пусть и минимальная, но она есть. Право собственности пока никто не отменял даже для простолюдинов. Бойцы охраны вызовут городскую полицию, а те с радостью сдадут нас в Седьмое управление, которые занимаются именно аристократией. А там и до ИСБ недалеко…
— А нам и не нужно туда пробираться, — усмехнулся Голицын своей самой неприятной улыбкой. — Мы заставим его самого оттуда уйти. Мой дядя, князь Шуйский, является одним из руководителей «Союза Промышленников и Оружейников». Очень влиятельная организация, которая не любит, когда на ее поляне появляются чужаки. Особенно такие наглые, как наш капитан.
Он сделал паузу, давая своим словам дойти до сознания слушателей.
— Я уже говорил с дядей, он в ярости. Этот Строганов со своими дешевыми коммуникаторами серьёзно заинтересовал Главное управление снабжения имперской армии, есть опасения что те предложат Строганову контракт на поставку.
— И что они сделают? — с надеждой спросил Мелицкий.
— Они сделают ему предложение, от которого он не сможет отказаться, — Голицын снова взял в руки шар и стал подбрасывать его на ладони. — Они предложат ему продать все его патенты и производство, чтобы он убрался с их рынка.
— Но Строганов точно откажется, — возразил Трубецкой. — Этот упрямый баран никогда не пойдет на попятную.
— Я знаю, — кивнул Голицын. — Я на это и рассчитываю. Когда откажется, Союз применит свои методы. И это будут не салонные интриги, а настоящая промышленная война. Они обрушат на него всю свою мощь, юристы, чиновники, бандиты… Они задушат его, лишат поставок сырья, завалят исками, перекроют каналы сбыта. А если и это не поможет… — он многозначительно посмотрел на своих друзей, — то в арсенале у Союза есть и более… веские аргументы. Несчастные случаи на производстве случаются. Особенно на таком, где работают с Пылью.
На лицах аристократов отразилось понимание, смешанное со страхом. Это уже была игра по-взрослому, в которой ставкой была жизнь.
— Мы распустим слухи, — продолжил Голицын, входя в раж. — Что Строганов связан с криминалом, а его деньги грязные, отмытые через сибирские банды, технологии украдены у японцев. Да и сам капитан шпион, работающий на врага. Мы создадим ему такую репутацию, что даже его покровители в Зимнем дворце от него отвернутся.
Он обвел взглядом своих сообщников.
— Он хотел войны, он ее получит. Только это будет не та война, к которой он привык.
Голицын с силой сжал в руке бильярдный шар. Сделанный из слоновой кости, с тихим треском пошел трещинами.
— А когда он останется один, сломленный и разоренный… — прошипел князь, — вот тогда я с ним и поговорю лично. И это будет наш последний разговор.
В полумраке бильярдной его лицо, искаженное ненавистью, казалось маской демона. И его друзья поняли, что точка невозврата пройдена.