Страница 18 из 73
Второй взгляд принадлежал Елене Воронцовой. Она не подходила ко мне, держалась в стороне, в компании нескольких офицеров, друзей ее отца. Но я постоянно ловил на себе ее внимательный, изучающий взгляд. В нем не было ни девичьего восторга, ни аристократического презрения. Было что-то другое, сложная смесь изумления, интереса и, кажется, легкого разочарования. Я понимал, что мой сегодняшний маскарад, мой триумф, мог оттолкнуть ее. Она ценила честность и прямоту, а я устроил шоу.
Наконец, я нашел предлог, чтобы отделаться от очередных поклонниц, и вышел на один из балконов, выходивших в тихий, темный сад. Прохладный ночной воздух приятно холодил разгоряченное лицо. Я устал от этого шума, от этих лиц, от этой игры.
— Впечатляющее выступление, капитан.
Голос Елены заставил меня вздрогнуть. Она вышла из тени и встала рядом со мной у перил.
— Я думал, вы разочарованы, курсант Воронцова, — сказал я, не поворачиваясь.
— Я не сказала, что разочарована, — ответила она. — Я сказала, что впечатлена. Хотя, должна признать, это было… неожиданно. Я считала вас выше этого.
— Выше чего? —я повернулся к ней. В полумраке ее лицо казалось еще более строгим и красивым.
— Выше этой мишуры, — она кивнула в сторону сияющего зала. — Вы доказали им, что вы лучше, умнее, сильнее. Но зачем было делать это так…демонстративно? Вы ведь понимаете, что после сегодняшнего они вас не оставят в покое? Вы объявили им войну.
— Они объявили мне войну в тот день, когда я переступил порог этой Академии, — возразил я. — Я лишь принял бой на их условиях. Иногда, чтобы победить дракона, нужно самому надеть драконью шкуру.
— И не боитесь самому стать драконом? — тихо спросила она, и в ее голосе я услышал неподдельную тревогу.
— Я боюсь другого, — честно ответил я. — Боюсь, что если я не буду драконом, меня просто сожрут. И тех, кто пошел за мной, тоже.
Мы молчали, глядя на звезды, которые тускло мерцали в питерском небе. Тишину нарушал лишь далекий гул музыки и смех.
— Так кто вы, капитан Строганов? — наконец спросила она. — Герой войны, инженер, или просто очень хороший актер?
Я посмотрел ей в глаза.
— А так ли это важно?
Она хотела что-то ответить, но не успела. Дверь на балкон резко распахнулась, и на пороге появился княжич Голицын. За его спиной маячили Мелицкий и еще пара его прихвостней.
— Елена, мы тебя потеряли, — его голос был обманчиво мягок, но я слышал в нем скрежет металла. — Тебя ищет отец.
Он полностью игнорировал мое присутствие, словно меня здесь не было. Он подошел к Елене, властным жестом взял ее под руку и посмотрел прямо в глаза. Это был взгляд хищника, который смотрит на свою добычу. Взгляд, полный неприкрытой, животной ненависти и угрозы. Он не говорил ни слова, но его глаза кричали: «Она моя. Ты здесь лишний. Убирайся, или я тебя уничтожу».
Я не отвел взгляд. Спокойно, чуть прищурившись, я выдержал его натиск. В моих глазах не было ни страха, ни агрессии. Только холодное, спокойное знание своего превосходства. Я смотрел на него, как энтомолог смотрит на интересное, но неопасное насекомое.
Эта немая дуэль длилась несколько секунд, которые показались вечностью. Елена попыталась высвободить руку, но Голицын держал крепко.
— Дмитрий, перестань, — прошипела она.
Он не обратил на нее внимания, продолжая сверлить меня взглядом. Наконец, не выдержав моего спокойствия, он криво усмехнулся, бросил на меня последний, полный яда взгляд, и, развернувшись, повел Елену за собой.
Уходя, она обернулась и посмотрела на меня. В ее взгляде я увидел смятение, гнев на Голицына и… Что-то похожее на извинение. Я остался на балконе один. Ночь казалась уже не такой прохладной. Я потер ладони, они были ледяными. Я выиграл и этот раунд. Но я понимал, что следующего удара долго ждать не придется. И он будет куда сильнее, чем просто взгляд.
* * *
Бал закончился далеко за полночь. Я вернулся в свою каморку опустошенным. Триумф сменился тяжелой усталостью. Я сбросил парадный мундир, который вдруг стал невыносимо тяжелым, как рыцарские латы, и рухнул на кровать. Алиса, видя мое состояние, не стала отпускать свои обычные шпильки, лишь тихо материализовалась рядом и начала сканировать мои жизненные показатели.
— Ты вымотан, дорогой хозяин, — мягко сказала она. — Эмоциональное напряжение было почти таким же сильным, как в бою, тебе нужно спать.
— Не могу, — я закрыл глаза. Перед внутренним взором все еще стояло лицо Голицына, искаженное ненавистью, и растерянный, извиняющийся взгляд Елены.
Я проворочался час, но сон не шел. Мысли в голове крутились, как бешеные белки в колесе. Я понимал, что после сегодняшнего пути назад нет. Дуэль с Голицыным, это лишь вопрос времени. И мне нужно было готовиться. Не просто физически, но и морально.
Не выдержав, я встал, накинул простую курсантскую куртку поверх рубашки и вышел на улицу. Академия спала, лишь редкие фонари освещали пустынные аллеи парка, разбитого вокруг учебных корпусов. Воздух был свежим и влажным, пахло мокрой листвой и дождем. Я побрел по одной из дорожек, просто чтобы проветрить голову, разогнать тяжелые мысли. Моя трость тихонько стучала по гравию, задавая ритм моим шагам. Надеюсь, не пересекусь с патрулями…
Я дошел до старой, заросшей плющом беседки у пруда и остановился. И в этот момент услышал за спиной легкие, быстрые шаги. Я не обернулся, я уже знал, кто это. Моя Консоль, всегда работающая в фоновом режиме, зафиксировала ее приближение еще минуту назад.
— Не спится, капитан? — голос Елены был тихим, в ночной тишине он звучал особенно отчетливо.
Она подошла и встала рядом. На ней была та же простая курсантская куртка, накинутая поверх бального платья, которое она, видимо, не успела или не захотела снимать.
— Пытаюсь понять, стоила ли игра свеч, — ответил ей, глядя на темную, неподвижную воду пруда.
— И как, поняли? — спросила она.
— Пока нет.
Мы помолчали. Тишину нарушал лишь шелест ветра в ветвях старых лип.
— Я хотела извиниться, — наконец сказала она. — За Дмитрия. Он вел себя… непозволительно.
— Вам не за что извиняться — я пожал плечами. — Вы не несете ответственности за поступки младшего Голицына. К тому же, он имел на это полное право.
— Право? — она удивленно посмотрела на меня. — Какое право?