Страница 69 из 78
Глава 18
Полковник Александр Ильич Арсеньев чувствовал, как палуба десантного корабля «Добрыня» вибрирует под ногами. Этот гул был похож на рычание огромного, разбуженного зверя. В десантном отсеке, в полумраке, пахнущем оружейной смазкой и мужским потом, сидела его первая рота. Угрюмые, злые лица, сжатые на рукоятях карабинов кулаки. Никто не разговаривал, в этом не было нужды. Голос их лейтенанта, которого они две недели считали покойником, прозвучал для батальона как удар набата. И теперь они летели в самое пекло, готовые рвать и метать за мальчишку, который умудрился стать для них легендой.
Арсеньев всматривался сквозь бронестекло командной рубки в огни ночного Владивостока. Город проносился внизу размытым, безразличным пятном. В руке он сжимал свой личный планшет. На экране все еще светился приказ, подписанный майором Волковым из ИСБ, и короткая приписка: «Действуйте, полковник. Вся ответственность на мне». Протокол «Омега». Арсеньев за двадцать пять лет службы в Корпусе слышал о нем лишь байки. Сверхсекретная директива, дающая полевому командиру практически неограниченные полномочия в случае угрозы государственной безопасности. И тот факт, что Волков активировал его из-за одного пропавшего лейтенанта, говорил о масштабе задницы, в которой они все оказались, красноречивее любых докладов.
— Пять минут до порта, товарищ полковник! — голос пилота был напряжен.
— Снижаемся на окраине порта, как и планировали, — бросил Арсеньев, не оборачиваясь. — Не хватало нам еще под огонь местного ПВО попасть. Судя по всему, у этих ублюдков могут быть и такие игрушки.
Три десантных корабля, тяжело клюнув носами, пошли на посадку. Рампы с грохотом опустились на землю, и сотни бойцов в тяжелой штурмовой броне хлынули наружу, мгновенно занимая круговую оборону. Арсеньев спрыгнул на влажный от ночной росы асфальт одним из первых. И тут же понял, их ждали.
Впереди, метрах в двухстах, широкую улицу, ведущую к причалам, перегораживал полицейский кордон. Несколько бронированных машин с мигалками, противотанковые «ежи», вытащенные на дорогу, и плотная цепь из двух сотен полицейских в шлемах и с противоударными щитами. Но не это заставило Арсеньева остановиться. Среди синих мундиров он увидел с десяток фигур в знакомой темно-серой форме Особого Корпуса. А командовал всем этим парадом капитан Рябов, офицер из соседнего, гарнизонного полка. Арсеньев знал его, скользкий, трусливый интриган, известный своей любовью к кутежам в дорогих ресторанах и очень сомнительными связями в городских верхах.
— Стоять! — заорал Рябов, выходя вперед и картинно выставляя руку. Его голос, усиленный мегафоном, был неприятно визгливым. — Дальше прохода нет! В портовой зоне проводится контртеррористическая операция по личному приказу губернатора!
Арсеньев медленно пошел ему навстречу. Его бойцы замерли, взяв оружие наизготовку. За спиной полковника выросли две фигуры, капитан Соколов и его зам.
— Капитан Рябов, — голос Арсеньева был тихим, нов наступившей тишине он прозвучал, как лязг затвора. — Мой батальон выполняет боевую задачу в рамках протокола чрезвычайной ситуации «Омега», санкционированного Имперской Службой Безопасности. У меня есть все полномочия, чтобы пройти. А теперь, будь любезен, убери своих людей и эту груду металлолома с моей дороги.
Он протянул Рябову свой планшет. Тот мельком взглянул на светящийся на экране приказ с гербовой печатью ИСБ и нагло ухмыльнулся.
— Протокол «Омега»? Впервые слышу, товарищ полковник. Наверное, что-то новое. А вот приказ господина губернатора я вижу своими глазами и обязан его выполнять. Так что разворачивайте своих орлов и ждите дальнейших распоряжений. К тому же, как вы могли заметить, вся связь в этом районе лежит. Так что проверить подлинность вашего приказа я, при всем желании, не могу.
Арсеньев все понял. Это была не просто тупость или служебное рвение. Это было предательство, наглое, циничное, рассчитанное на то, чтобы выиграть для кого-то драгоценные минуты. Минуты, которые стоили жизни его лейтенанту. Ярость, холодная, чистая, как спирт, затопила его сознание.
— Рябов,— произнес он так тихо, что его услышал только капитан. — Я даю тебе ровно десять секунд, чтобы ты убрался с моего пути. Иначе я пойду прямо по тебе и по твоим людям.
— Вы мне угрожаете, полковник? — Рябов даже не пытался скрыть издевку в голосе. — Не забывайтесь, за мной приказ губернатора и устав…
Он не договорил, движение Арсеньева было молниеносным, отточенным за годы службы. Он не стал спорить или кричать. Он просто выхватил из набедренной кобуры свой тяжелый табельный пистолет. Грянул выстрел, сухой и злой. Рябов взвизгнул, как подстреленный поросенок, и рухнул на асфальт, схватившись за простреленное колено. Полицейские и офицеры Корпуса ошеломленно замерли, глядя то на своего орущего от боли командира, то на полковника с дымящимся пистолетом в руке.
— Десять секунд истекли, — холодно произнес Арсеньев, убирая пистолет. Его взгляд был страшнее любого оружия. — Следующая пуля будет в голову. Кто-нибудь еще хочет обсудить со мной устав?
Тишина была ответом.
— Разоружить и задержать всех офицеров Корпуса! — рявкнул Арсеньев, поворачиваясь к своим бойцам. — Полицейских не трогать, просто оттеснить! Сопротивляющихся считать пособниками террористов и действовать по обстановке! Вперед!
Сотня бойцов его батальона, как стальная лавина, хлынула вперед. Заслон, который казался таким неприступным, рассыпался за полминуты. Полицейские, видя окровавленного капитана и решительность бойцов Корпуса, побросали щиты и оружие, расступаясь. Предателей из Корпуса скрутили быстро, жестко, не церемонясь.
Арсеньев же, погрузившись в трофейные броневики полиции вместе со своими солдатами, мчался по опустевшей улице, в сторону порта, откуда снова доносились звуки ожесточенного боя. Он не знал, успеет ли. Но в его голове молотом стучала одна мысль: «Держись, Строганов. Просто держись, мальчик… Я уже иду».
* * *
Эйфория, это дрянь похуже любого наркотика. Она впрыскивается в кровь, застилает глаза сладким туманом, шепчет, что все кончено, ты победил. А потом, когда ты расслабился и поверил, реальность наносит удар под дых.