Страница 58 из 78
Я был спокоен, моя невидимая армия уже была в крепости врага, и он об этом даже не догадывался. Наконец, мы свернули с шоссе, дорога привела нас к высоким, кованым воротам. За ними, в глубине ухоженного парка, виднелась резиденция. Архитектура была строгой, функциональной, и от этого еще более зловещей, никаких башенок и вензелей, только чистые линии, огромные панорамные окна и ощущение скрытой, подавляющей мощи.
Ворота бесшумно разъехались, и мы въехали на территорию. Я мельком отмечал детали, которые подсвечивала мне Алиса: скрытые в кустах камеры, замаскированные в газоне датчики движения и давления, едва заметные амбразуры автоматических турелей вдоль подъездной аллеи. Эта лужайка перед домом была зоной смерти, которая могла превратиться в ад за долю секунды. Причём всё это хозяйство явно имеет армейское происхождение.
Машина остановилась у центрального входа, Константин вышел первым.
— Прошу, — он кивком указал на массивные двери из тонированного стекла.
Я вышел, взял свой кейс и пошел за ним. В холле нас встретили двое, такие же, как в ресторане, «шкафы» в черных костюмах, с пустыми глазами и руками, которые, казалось, были созданы для того, чтобы ломать шеи.
— Оружие, — коротко бросил один из них, протягивая руку.
Я усмехнулся, открыл пиджак и, не спеша, вынул из кобуры свой пистолет, протянув его рукоятью вперед.
— Не потеряйте, — сказал я. — Хорошая машинка, редкая.
Пока один из них забирал пистолет, второй провел по мне ручным металлодетектором. Прибор предсказуемо пискнул на пряжке ремня и часах.
— Чисто, — констатировал он.
Я едва сдержал улыбку. Дикари… Они искали металл, даже не представляя, что мое главное оружие, это миллионы невидимых нанитов, которые сейчас текли по моей крови, и еще миллиарды тех, что по моей команде могли материализоваться из воздуха из контейнеров, которые мои бойцы спрятали максимально близко к дому.
— Прошу за мной, — сказал Константин и повел меня вглубь дома.
Мы шли по широким, гулким коридорам, стены были отделаны темным деревом, на полу лежал толстый ковер, скрадывающий звуки шагов. Никаких картин, никакой позолоты, только изредка попадались строгие, почти абстрактные скульптуры из металла и камня. Все было стильно, дорого и абсолютно безжизненно. Наконец, мы подошли к массивной дубовой двери без каких-либо табличек. Константин постучал и, не дожидаясь ответа, открыл ее.
— Он ждет.
Я шагнул внутрь и оказался в кабинете Барона. И этот кабинет был полной противоположностью тому, что я ожидал увидеть. Никаких панорамных окон, никакой роскошной мебели. Комната была небольшой, почти аскетичной, стены от пола до потолка были заставлены стеллажами со старыми, фолиантами в кожаных переплетах. В углу горел настоящий камин, в котором потрескивали поленья. В центре стоял массивный письменный стол из темного дуба, два кожаных кресла и больше ничего. Воздух пах книжной пылью, дорогим табаком и деревом. Это была комната ученого, мыслителя, а не криминального короля.
Сам Барон стоял у камина, спиной ко мне, и смотрел на огонь. На нем был простой домашний свитер крупной вязки и темные брюки. Хозяин дома медленно повернулся, и я снова встретился с его взглядом. И на этот раз в его глазах не было ни капли той вежливой усталости, что была в ресторане. Только холодный, острый, пронзающий насквозь интерес. Взгляд хищника, который наконец-то загнал в свою берлогу интересного и непонятного зверя.
— Проходите, Волчок, — его голос был тихим, но в этой комнате, с ее идеальной акустикой, он звучал почти оглушительно для меня. — Рад видеть вас снова, надеюсь, дорога не была утомительной.
Константин, который вошел следом за мной, бесшумно закрыл за нами дверь и встал у стены, превратившись в тень.
— Дорога была скучной, — я прошел к столу и, не дожидаясь приглашения, сел в кресло. Кейс с деньгами я демонстративно поставил на пол рядом с собой. — Надеюсь, разговор будет интереснее.
Барон усмехнулся и подошел к столу, садясь напротив. Теперь нас разделяло не более полутора метров.
— О, я обещаю, разговор будет крайне интересным, — он взял со стола сигару, не спеша обрезал ее и закурил от огня в камине. Выпустил в воздух облако ароматного дыма и посмотрел на меня. — Я хочу поговорить о тебе, Виктор. О твоём прошлом, расскажи о себе, как простой парень из Забайкалья превратился в того, кем ты являешься сейчас. В самого эффективного и самого загадочного наемника, которого я когда-либо встречал за последние двадцать лет.
Он откинулся в кресле, и я почувствовал, как невидимая удавка на моей шее затянулась еще на один оборот.
* * *
«Расскажи мне о себе…»
Этот простой, казалось бы, вопрос был первым ходом в смертельно опасной партии. Он не спрашивал про Гольцмана, не спрашивал про мои методы. Барон хотел заглянуть за маску Волчка, нащупать там живого человека, его страхи, слабости и амбиции.
Серый кардинал Владивостока смотрел на человека, что сидел напротив и пытался понять, где же просчитался Константин. Этот «Волчок» не был похож на бандита. Да, внешность была соответствующей: грубые черты лица, шрамы, сломанный нос. Дешевый, но добротный костюм сидел на нем как на корове седло. Но его глаза… В них не было тупой агрессии уличного бойца или жадной суетливости наемника. В них был спокойный, холодный, разумный лед.
И его руки, Барон всегда обращал внимание на руки. У Волчка были руки не рабочего или бандита со сбитыми костяшками. Это были длинные, сильные пальцы пианиста или хирурга. Пальцы человека, привыкшего к тонкой, точной работе.
История, которую он рассказывал, была идеальной. Детдом, побег, «черные старатели», первая кровь, тюрьма, сколоченная банда… Классическая биография хищника, выросшего в диких условиях. Он рассказывал ее спокойно, с циничными усмешками, вставляя в речь крепкие словечки. Но Барон, который за свою жизнь выслушал тысячи таких историй, чувствовал в ней фальшь. Не в деталях, нет, детали были безупречны. Фальшь была в самой подаче, он рассказывал о своей жизни так, словно читал чужую биографию. Отстраненно, без эмоций, словно все это случилось не с ним.
— … и этот начальник смены, жирный боров, решил, что может кинуть нас на долю, — Волчок криво усмехнулся, глядя куда-то в огонь. — Ну, я и объяснил ему, что он не прав. Ножом… Оказалось, он был очень ранимым человеком. Умер от одного удара…