Страница 46 из 78
— Значит, устроим ему еще одну проверку. Настоящую, такую, где никакая «крыша» ему не поможет. Мне нужна вся информация на нашего «Петрова», пусть им займётся Волчок.
Алексей кивнул, и его пальцы снова забегали по клавиатуре.
— Через час у тебя будет все. Маршруты его караванов, численность охраны, их вооружение.
— Хорошо, — кивнул Константин. — Подготовь самый сложный маршрут и с самой сильной охраной. И… — он усмехнулся, — мы добавим ему в сопровождение одного нашего человека. В качестве «смотрящего», пусть посмотрит вблизи, как эти «Иркутские» работают.
Он снова посмотрел на фотографию Волчка на экране. На это грубое, покрытое шрамами лицо, в котором было что-то чужое, неправильное.
— Посмотрим, Волчок, — тихо проговорил он. — Посмотрим, действительно ли ты такой крутой, каким тебя нарисовали. Или ты просто очень качественная подделка.
* * *
Дорога, уходившая в предгорья, была похожа на шрам, оставленный на теле земли гигантским ножом. Узкая, разбитая, она змеилась между поросшими лесом сопками, то ныряя в темные, сырые ущелья, то взбираясь на перевалы, с которых открывался вид на бескрайнюю, дикую тайгу. Воздух здесь был другим, чистым, холодным, пахнущим хвоей и влажной землей. Но эта чистота была обманчивой. Мы въезжали на территорию, где законы Империи уступали место одному, самому древнему закону: праву сильного. Мы въезжали в сектор Гамма-7, ставший для меня уже почти родным.
Я сидел за рулем головного, тяжелого внедорожника, который мы «одолжили» для этой операции. Рядом со мной, на пассажирском сиденье, угрюмо молчал наш «смотрящий», человек Барона. Его звали Серый, просто Серый. Невысокий, жилистый мужик лет сорока, с лицом, похожим на старую, дубленую кожу, и глазами, холодными и пустыми, как два осколка грязного льда. Он не задавал вопросов, не лез с советами, просто сидел и смотрел. Смотрел на меня, на дорогу, на моих парней в кузове, и в его взгляде я читал лишь одно: тотальное, глубинное недоверие. Он был здесь, чтобы оценить нас, как мясник оценивает скот перед забоем. И я знал, что от его вердикта зависит наша дальнейшая судьба.
В двух других машинах, таких же потрепанных внедорожниках, ехали остальные мои парни. Все были в камуфляже, без знаков различия, их новые лица были скрыты под слоем грязи и маскировочной краски. Мы снова были не бандой, а боевым подразделением. И это ощущение было куда привычнее и комфортнее, чем роль портовых задир.
— Шеф, — раздался в наушнике голос Хмыря, который сидел в кузове моего внедорожника, — а ты уверен, что эти железяки сработают? Выглядят они как-то… хлипко.
Он говорил о нашем главном козыре на сегодня. За день до операции я, сославшись на необходимость «закупить особое снаряжение», смотался в город и встретился с одним из подпольных оружейников, с которым меня свел Волков. У него я и заказал десять портативных пылевых щитов. Это были стандартные армейские модели, довольно громоздкие и энергозатратные. Но за одну ночь, запершись в своей комнате, я с помощью Алисы и Консоли полностью их перебрал. Заменил стандартные эмиттеры на более мощные, оптимизировал систему энергопотребления, перепрошил управляющие чипы. В итоге я получил легкие, компактные устройства, которые можно было закрепить на предплечье и которые, по моим расчетам, были способны выдержать несколько прямых попаданий из крупнокалиберного пулемета. Это был мой ответ на возможное численное превосходство противника.
— Сработают, Хмырь, — ответил я в микрофон. — Главное, чтобы вы сработали.
Через закрытый канал я также связался с Волковым, затребовав новую экипировку для своего отряда, ту самую, которую я разработал для десанта «Ястребов». Легкие композитные бронежилеты, шлемы с встроенной системой связи и тактическим дисплеем. Каждая такая деталь повышала наши шансы на выживание.
— Приближаемся к точке, — раздался в эфире голос Ворона. — По данным, которые дал твой дружок Константин, караван должен появиться здесь в течение часа.
Мы остановились на небольшом перевале, с которого открывался вид на дорогу, петлявшую по дну ущелья. Место для засады было идеальным. Узкий проход между двумя скальными стенами, с одной стороны крутой обрыв, с другой густой, непролазный лес.
— Итак, — я повернулся к Серому, который все это время молча смотрел в окно. — Здесь мы их и встретим. У тебя есть какие-нибудь особые пожелания к представлению?
Он медленно повернул ко мне свое невыразительное лицо.
— У меня одно пожелание, Волчок, — его голос был тихим и скрипучим, как несмазанная дверь, мужик усмехнулся, обнажив ряд кривых, пожелтевших зубов, — Удиви меня, остальное на твоё усмотрение.
— Постараюсь, — кивнул я и вышел из машины.
Мои парни уже работали, пулеметчики уходили на склоны ущелья, занимая заранее выбранные позиции. Они двигались быстро и бесшумно, растворяясь в зелени. Матвеев и Ломов устанавливали на дороге фугас, тщательно маскируя его ветками и землей. Остальные рассредоточились вдоль дороги, готовясь к атаке с тыла. Я наблюдал за их работой, и в груди росло чувство гордости.
Серый тоже вышел из машины и, прислонившись к капоту, скрестил руки на груди. Он наблюдал за нашими приготовлениями с тем же непроницаемым выражением лица, но я видел, как его глаза-буравчики подмечают каждую деталь: слаженность движений, то, как мы общаемся почти без слов, одними жестами, нашу экипировку. В его взгляде уже не было прежнего презрения, появилось любопытство.
— Ну что, ждем, — сказал я, подходя к нему.
— Ждем, — кивнул он.
* * *
Серый смотрел на всю эту суету с холодным, профессиональным скепсисом. За свои сорок с лишним лет он видел сотни таких «крутых парней». Дерзких, самоуверенных, с горящими глазами и большими пушками. И он видел, как большинство из них заканчивали свою карьеру в безымянной яме где-нибудь в тайге. Этот Волчок не был исключением, слишком молодой, слишком наглый, слишком… правильный. Даже его шрамы казались какими-то театральными. Серый был уверен, что это просто очередной выскочка, которому пару раз повезло, и теперь он возомнил себя новым королем города. И задача Серого была проста: посмотреть, как этот «король» сдохнет при первой же серьезной заварушке, и доложить об этом Барону.