Страница 67 из 78
— Вот и подарочек, — пробасил он, и его губы растянулись в жестокой, нехорошей улыбке. — Текущая позиция дерьмо, простреливается с трех сторон. Ломов, Хмырь, тащите станок и короба! На тот выступ, живо! Там сектор лучше! Ворон, держите уступ, закидайте гранатами вон ту щель, не дать им высунуться, пока мы перетаскиваем!
Приказ был отдан мгновенно, и взвод, только что застывший в победном ступоре, снова пришел в движение, как единый, слаженный механизм. Пока группа Ворона щедро угощала гранатами ближайшие укрытия противника, откуда еще пытались огрызаться одиночными выстрелами, Матвеев, крякнув от натуги, взвалил на плечо тяжеленое тело пулемета. Ломов и Хмырь, не отставая, волокли массивный станок-треногу, ещё два бойца тащили несколько цинков с патронами.
Внизу, в ущелье, бандиты, лишившись своих «богов» и оказавшись под огнем разведчиков Соколова, начали медленно отходить назад. Смерть Кинетиков не сломила их, а, наоборот, разозлила. Из большого блиндажа, в дальней части оборонительных позиций, выскочил новый лидер, судя по всему, полевой командир, в дорогом бронежилете и с модным автоматическим карабином. Он быстро оценил обстановку, увидел, что на уступе, их главной цитадели, теперь хозяйничает враг, и понял, что если не отбить высоту сейчас, то им всем крышка.
— Наверх! — его крик был отчаянным и яростным. — Они там! Все на уступ! Уничтожить их!
Он первым бросился на склон, и за ним, как по команде, из укрытий и щелей поднялись уцелевшие боевики. Три десятка ринулись наверх в контратаку. Они бежали, не пригибаясь, стреляя на ходу.
— Командир, контратака! — доложила Алиса. — Тридцать две цели, движутся плотной группой. Группа Матвеева еще не установила пулемет.
— Вижу, — мысленно ответил Кирилл, не отрывая глаз от прицела. — Матвеев знает, что делает.
И он знал. Сержант, увидев несущуюся на них толпу, не запаниковал, даже когда рядом начали пролетать шальные пули. Аккуратно положил пулемет на землю, пока Ломов и Хмырь уже раскладывали треногу.
— Давай, девочки, быстрее! — рычал он, устанавливая пулемет на станок. Щелчок замка, он вставил конец ленты в приемник, передернул затвор. — Готово!
Матвеев припал к пулемету, и его мир сузился до прицельной планки, на которой уже прыгали фигурки бегущих врагов.
— Получайте, суки! — его рев утонул в грохоте, который обрушился на ущелье.
Тяжелые пули не просто пробивали человеческие тела, они их разрывали. Вот один из бандитов, бежавший впереди всех, просто взорвался кровавым облаком, его тело разлетелось на куски. Вот еще двое, бежавшие рядом, упали, скошенные одной очередью, которая прошла сквозь них, не заметив. Крики ярости сменились воплями ужаса и боли. Контратака захлебнулась в первые же секунды. Бандиты, попав под этот ураганный огонь, в панике бросились назад, в укрытия, но Матвеев не давал им уйти. Он вел пулемет из стороны в сторону, методично, безжалостно выкашивая мечущиеся фигурки.
— Это вам за пацанов из второй! — рычал он, слившись со своим оружием в единый, вибрирующий, изрыгающий смерть механизм. — Жрите, твари!
Через двадцать секунд все было кончено. Из трех десятков бандитов, бросившихся в атаку, обратно в укрытия смогли откатиться не больше десяти человек, и те были ранены или полностью деморализованы. Склон перед уступом был усеян разорванными, неподвижными телами.
На коммуникаторе Соколова снова вспыхнула карта. На ней красные точки позиций противника, оставшиеся внизу, были теперь редкими, разрозненными, и появилась новая, зеленая стрела, указывающая путь наверх, к уступу.
— РАЗВЕДКА! ВПЕРЕД! — его голос, сорванный, хриплый, прозвучал как набат. — К УСТУПУ! НАВЕРХ! ЖИВО!
Разведчики, измотанные, злые, но вдруг обретшие второе дыхание, рванули из своих укрытий. Это была уже не самоубийственная атака, а стремительный, слаженный бросок. Они карабкались по склону, прикрывая друг друга огнем, двигаясь от валуна к валуну, под защитой огня, который сержант Матвеев теперь вел по оставшимся внизу очагам сопротивления. Остатки бандитов оказались в огненном мешке, сопротивление сломалось. Они пытались бежать, прятаться, но бежать было некуда.
Через пять минут все было кончено. Капитан Соколов, тяжело дыша, первым взобрался на уступ, отвоеванный у врага. Он оглядел поле боя, усеянное трупами, и его взгляд нашел группу «Строгановских» в их особом камуфляже. Они спокойно рассредоточились на позициях, перезаряжая оружие, словно только что закончили рутинную работу. А над ними, как истукан, возвышалась фигура сержанта Матвеева, который с наслаждением похлопывал по остывающему стволу трофейного пулемета.
Через десять минут из-за скалы, легко, почти не хромая, вышел поручик Строганов. Он спустился со своей снайперской позиции. Его лицо было спокойным, только в глазах горел холодный, расчетливый огонь. Их взгляды с Соколовым встретились.
Капитан смотрел на него долго, переводя взгляд с поручика на дело рук его людей, на разгромленные позиции врага.
— Строганов… твою мать…
Кирилл позволил себе легкую, едва заметную усмешку.
— Рад, что вы живы, капитан.