Страница 63 из 78
— Чистая работа, командир, — констатировала Алиса, пока я уже переводил прицел на следующую цель. — Ветер и влажность учтены. Следующий: пулеметчик на правом фланге, засел за валуном. У него кончаются патроны, сейчас будет перезаряжаться, у вас есть несколько секунд.
Я не стал ждать, второй щелчок, и пулеметчик, суетившийся в своем укрытии, чтобы сменить ленту, молча ткнулся лицом в пулемет, с аккуратной дырой во лбу. Третий, четвертый, пятый. Я работал быстро, методично, безжалостно. Не стрелял по всем подряд. Я выбирал тех, кто добивал раненых, у кого было тяжелое оружие.
Внизу, среди камней, воцарилось недоумение. Бандиты, спустившиеся на сафари, вдруг начали умирать без видимой причины, без выстрелов. Один за другим, их веселье сменилось сперва удивлением, а затем паникой. Они начали прятаться за стволами деревьев и камнями, озираясь, ища невидимого врага, но видели лишь скалы и лес. А я продолжал свою работу, вычеркивая красные точки с моей тактической карты.
Внизу, в аду перекрестного огня, мое невидимое вмешательство не осталось незамеченным. Капитан Соколов, прижатый к земле за большим, расколотым надвое валуном, видел это чудо своими собственными глазами. Я поймал его в свой прицел, когда он, рискуя головой, выглянул из-за укрытия. На его лице, грязном, забрызганном кровью одного из его погибших бойцов, читалось сперва недоумение. Он видел, как один из бандитов, уже занесший нож над раненым разведчиком, вдруг дернулся и молча упал. Затем второй, целившийся из-за дерева, точно так же беззвучно рухнул на землю с дырой в виске.
Соколов не был Орловым. Его мозг, заточенный под тактику выживания, а не под парады, работал быстро и эффективно. Я видел, как в его глазах недоумение сменилось на искру догадки, а затем на вспышку дикого, рискованного осознания. Понял, что в этой смертельной партии появился еще один игрок, который помнит о договоре. Капитан увидел свой единственный, один на миллион, шанс.
— ВПЕРЕД!!! — его крик, усиленный личным коммуникатором, перекрыл даже грохот пулеметов. Это был не приказ, это был рев, вырвавшийся из самых глубин легких человека, который ставил на кон все. — В БЛИЖНИЙ БОЙ! СМЕШАТЬСЯ С НИМИ!
Разведчики, услышав приказ, на долю секунды замерли, их лица выразили то же недоумение, что и я испытал мгновение назад. Броситься в рукопашную, на врага, который превосходит их числом, под огнем пулеметов? Это было чистое безумие, но они верили своему командиру больше, чем инстинкту самосохранения. И когда Соколов первым, оттолкнувшись от своего валуна, с яростным криком рванулся вперед, прямо в гущу спустившихся с гор бандитов, его люди, как один, последовали за ним. Это была волна отчаяния и ярости, захлестнувшая поляну. Они не стреляли на бегу, экономя патроны для кинжальной дистанции. И план Соколова, гениальный в своей самоубийственной простоте, сработал.
На верхнем уступе оба Кинетика, Горлан и Хряп, которые как раз собирались обрушить на разведчиков очередной камнепад, замерли. Они видели, как жандармы и собственные бойцы смешались в единую, хаотичную, мечущуюся массу. Кинетики больше не могли больше использовать свои площадные атаки, боясь задеть своих. Пулеметы на верхних ярусах тоже прекратили огонь по той же причине. Бойня превратилась в свалку, в кровавую мясорубку, где невозможно было разобрать, кто свой, а кто чужой.
Но для меня, для моих «Глаз» и для Алисы, это месиво было не хаосом, а четкой, понятной шахматной доской.
— Командир, они сделали это! — в голосе Алисы звучал неприкрытый восторг. Ее аватарка в интерфейсе аплодировала. — Кинетики нейтрализованы как огневая поддержка! Теперь это просто драка!
— Это не драка, ушастая. Это наш выход, — мой голос был спокоен, но сердце колотилось в груди, как отбойный молоток. — Давай мне самые опасные цели. Пулеметчики, гранатометчики, офицеры. Всех, кто представляет угрозу для людей Соколова.
Вот один из бандитов, отпрянув от разведчика, пытается вскинуть ручной пулемет, чтобы очередью в упор скосить троих. Щелчок моей винтовки, и его голова разлетается кровавым туманом. Вот еще один, залегший за деревом, целится в спину капитану Соколову. Щелчок, он падает, так и не поняв, откуда пришла смерть. Я работал как хирург, вырезая раковые клетки из этого бурлящего организма боя.
Разведчики, дерущиеся внизу, ощутили это на себе. Каждый из них видел, как их противники, уже готовые нанести смертельный удар, вдруг падали с простреленными головами. Как вражеский офицер, пытавшийся организовать отход, вдруг хватался за горло и оседал на землю. Это было похоже на чудо. И это чудо придавало им сил, бойцы дрались, как берсерки, их ярость и натиск, подкрепленные моей невидимой поддержкой, начали теснить бандитов.
— Командир, — голос Алисы вернул меня к реальности. — Я взломала коммуникатор Орлова. Судя по его бессвязному бормотанию, он получил контузию и находится в состоянии полного аффекта. Он больше не командует, я веду запись этого бреда.
Один из моих беспилотников улетел в сторону, куда недавно улетел сам капитан, скинув мой самодельный ЭМИ-генератор. Мысленная команда и короткий, невидимый импульс разошёлся по небольшой площади…
— Готово. Его личный коммуникатор мертв.
Идеально.
Я переключился на общую частоту отряда, ту самую, на которую настроился Соколов.
— Внимание всем! — мой голос, спокойный и ледяной, прорезался сквозь хаос эфира, сквозь крики и стоны. — Связь с капитаном Орловым отсутствует, его местонахождение неизвестно.
Я сделал паузу, давая всем, кто мог меня слышать, осознать необратимость ситуации. Крики в эфире стихли, сменившись напряженным, вопросительным ожиданием.
— Согласно уставу гарнизонной и караульной службы, параграф сто тридцать семь, пункт «Б», в случае потери связи с командиром в ходе боевой операции, командование подразделением принимает на себя старший по званию из оставшихся в строю офицеров. Принимаю на себя командование второй ротой. Капитан Соколов, как приняли?
В эфире на секунду повисла мертвая тишина, которую нарушал лишь треск помех и далекий грохот. А затем раздался хриплый, злой, но полный облегчения голос разведчика. Я видел в оптику, как он, прижав к уху коммуникатор, оскалился в жестокой улыбке, даже не пытаясь утереть кровь, текущую из рассеченной брови.
— Принял тебя, поручик! Черт возьми, принял! Ждем данные твоей… разведки! И чуда, Строганов. Нам сейчас, твою мать, очень нужно чудо.