Страница 58 из 78
Глава 14
Предрассветный морок, густой и влажный, словно мокрая вата, окутывал плац батальона. Он пропитывал воздух запахом остывшего за ночь асфальта, угольной пыли и тревожного ожидания. Над плацем, прорезая низкие, почти касавшиеся крыш казарм облака, нависала исполинская тень десантного дирижабля. Его спящая туша, темная и безмолвная, казалась затаившимся доисторическим чудовищем, готовым поглотить тех, кто осмелится приблизиться.
Первыми, чеканя шаг по мокрому асфальту, на плац вышла вторая рота. Они двигались слаженно, как идеально отлаженный механизм, их начищенные до зеркального блеска сапоги отбивали единый, неумолимый ритм. В тусклом свете редких фонарей их стандартные винтовки с примкнутыми штыками выглядели как длинные, зловещие иглы. Во главе роты, расправив плечи так, что его идеально отутюженный мундир, казалось, вот-вот лопнет на швах, шел капитан Глеб Орлов. Он был похож на фарфорового генерала с витрины дорогого магазина: самодовольная улыбка, безупречная прическа, легкий аромат столичного парфюма, уловимый даже на расстоянии. Его офицеры, такие же лощеные и уверенные в себе, шли чуть позади, составляя ему блестящую свиту. Солдаты второй роты, молодые и исполнительные, смотрели на командира сводного отряда с обожанием и слепой верой. Для них он был воплощением офицерской чести и грядущей победы.
Следом за ними, без барабанного боя и парадной выправки, на плац шагнула рота разведки. Их появление внесло в утреннюю симфонию порядка резкий, диссонирующий аккорд. Они не чеканили шаг, они шли. Шли тяжелой, уверенной поступью людей, для которых земля, это не паркет, а место, где нужно выживать. Их форма была потертой на локтях и коленях, их лица обветренными и неулыбчивыми. И они были обвешаны оружием, как рождественские елки. Помимо штатных карабинов, почти у каждого был дополнительный боекомплект, ножи, гранаты. А два бойца в центре строя несли на плечах громоздкие, укрытые брезентом ручные пулеметы, которых и в помине не было в штатном расписании.
Капитан Соколов, их командир, шел впереди. Сухощавый, с лицом, на котором усталость смешалась с вечным раздражением, он остановил своих людей в стороне от второй роты, создавая видимую дистанцию.
— Капитан, — голос Орлова был сладок, как мед с ядом. Он смерил разведчиков насмешливым взглядом. — Решили взять с собой весь арсенал батальона? Боитесь, на всех врагов не хватит?
Соколов медленно повернул голову. Его глаза, холодные и внимательные, прошлись по фигуре Орлова, не задержавшись на его лице.
— Я беру с собой то, что считаю нужным, чтобы мои люди вернулись живыми, капитан, — отрезал он. — А не то, что красиво смотрится на параде.
Офицеры второй роты оскорбленно зашумели, но солдаты, наоборот, притихли, с тревогой переглядываясь. Они не были идиотами и понимали: когда разведка готовится к бою так, будто это их последний выход, веселой прогулки не будет.
И в этот момент, в наступившей напряженной тишине, из казармы вышла третья группа.
Они появились беззвучно, как призраки, вытекшие из утреннего тумана. Взвод Строганова. И плац замер. Гробовое молчание, густое и тяжелое, накрыло всех. Солдаты второй роты забыли, как дышать. Разведчики Соколова, опытные вояки, застыли с полуоткрытыми ртами. Даже Орлов, на мгновение, утратил свою спесь, его лицо вытянулось в маске изумленного недоумения.
«Строгановские» были неправильными. Абсолютно, тотально неправильными. Их форма не была серой или защитной. Она была пятнистой, сшитой из ткани с рисунком, который идеально сливался с жухлой травой и серыми скалами Дальнего Востока. На их ногах были не сапоги, а высокие, прочные ботинки, на коленях и локтях темные пластиковые щитки. Поверх формы были надеты удобные разгрузочные жилеты, увешанные подсумками. Но самое главное их оружие. Карабины с длинными, толстыми глушителями, совмещенными с пламегасителями. Сверху, на каждом стволе, стояли небольшие, хищного вида коллиматорные прицелы. И магазины… вместо стандартных, плоских, у каждого были пристегнуты изогнутые «рожки», втрое большей емкости.
Поручик Кирилл Строганов шел впереди. Он был одет точно так же, как его люди, и это было еще одним шоком для всех. Никакого офицерского лоска. За спиной у него висел карабин, переделанный в снайперскую винтовку с мощной оптикой, в набедренных кобурах висели два револьвера. Подаренный полковником «Штайр» покоился в оперативной кобуре на груди. Но самое главное, в его руках не было трости. Он шел медленно, но ровно, стараясь не хромать, и эта уверенная походка пугала больше, чем все его оружие.
— Строганов! — ядовитое шипение Орлова разорвал тишину. Он первым пришел в себя, и его лицо исказилось от ненависти. Он нашел, к чему прицепиться. — А где ваша палочка, поручик? Потеряли? Или решили, что уже можете обходиться без костылей?
Кирилл остановился и спокойно посмотрел на него. Он молча нажал на небольшую пластину на боку правого ботинка, чуть выше лодыжки. Пластина тускло вспыхнула, и из нее, словно живые, потекли тонкие ручейки голубой промышленной Пыли. Они змеями обвились вокруг его ноги, формируя на глазах у ошеломленной публики изящный, но прочный силовой каркас, который охватил голень и колено.
— На пару суток этого хватит, — улыбнувшись, сказал Кирилл.
— Кто… кто разрешил вам брать Пыль со складов⁈ — взвился Орлов, его лицо побагровело.
— Я выписал накладную, — раздался за его спиной спокойный, усталый голос.
Орлов подпрыгнул от неожиданности и резко обернулся. Из тумана, словно материализовавшись из воздуха, вышел полковник Арсеньев. Он был в своей обычной, поношенной полевой форме, без всяких знаков различия, но его появление заставило всех вытянуться в струнку.
— Вы закончили смотр, капитан? — ровным тоном спросил полковник, глядя на Орлова поверх его головы. — Время не терпит.
— Грузимся! — буркнул Орлов, с ненавистью посмотрев на Кирилла. Униженный, раздавленный, он отдал приказ и первым зашагал к дирижаблю.
Полковник коротко кивнул Кириллу, который двинулся за своими бойцами. А рядом с ним шел довольный сержант Матвеев. В его огромном рюкзаке, среди прочего снаряжения, лежал целый контейнер Пыли. Про запас.