Страница 56 из 78
— Рассчитай мне самый эффективный и тихий способ вывести из строя личный коммуникатор капитана Орлова. Электромагнитный импульс малой мощности, чтобы выглядело как случайный сбой.
— Уже сделано, командир, — не отрываясь от своего занятия, ответила она. — У меня есть чертеж миниатюрного ЭМИ-генератора. Можно собрать из деталей старого армейского передатчика и пары пылевых конденсаторов, радиус действия небольшой. Но есть проблема, нужно подобраться к нему на эти самые пять метров.
— Я что-нибудь придумаю, — пробормотал я, выходя из зала.
В коридоре меня ждал сюрприз. Капитан Соколов, он стоял, прислонившись к стене, и ждал именно меня.
— Поручик, — кивнул он, когда я подошел. Его лицо было серьезным. — Пять минут вашего времени.
— Слушаю, господин капитан.
Мы отошли в сторону, в пустой закуток у окна.
— Я не идиот, Строганов, — сказал он без предисловий, глядя мне прямо в глаза. — И не самоубийца. Я видел вашу карту, и я видел лицо Орлова, когда он орал на вас. Он поведет моих людей в мясорубку, чтобы решить свои проблемы.
— Он поведет туда всех, — поправил я.
— Да, — согласился Соколов. Он достал портсигар, вынул папиросу, но не закурил. — Я не могу открыто пойти против приказа. Это трибунал. Моя карьера, моя жизнь. Но и смотреть, как моих парней будут крошить из пулеметов, о которых я «не знал», я тоже не собираюсь.
Он помолчал, вращая в пальцах папиросу.
— Ваши беспилотники… они будут работать во время операции? Вы сможете давать актуальную информацию?
— Они будут работать, — подтвердил я. — И у меня будет полная тактическая картина в реальном времени.
— Хорошо, — кивнул он, словно принял какое-то важное решение. — Официально я буду действовать по приказу Орлова. Но мои офицеры и сержанты люди опытные. Они умеют «действовать по обстановке». И если эта самая обстановка вдруг начнет развиваться не по плану… скажем так, у нас могут возникнуть проблемы со связью со штабом. А вот ваш канал, поручик… я настрою на вашу частоту один из наших резервных коммуникаторов. Просто на всякий случай.
Он посмотрел на меня в упор. Это было предложение союза. Рискованного, шаткого, основанного на взаимном уважении двух понимающих людей, оказавшихся в одной лодке с безумцем у руля.
— Я буду очень признателен, если вы поделитесь информацией, господин капитан, — я протянул ему руку.
Он крепко пожал ее.
— Зовите меня просто Соколов, поручик. Похоже, в ближайшие сутки нам предстоит стать ближе, чем позволяет устав.
Он развернулся и ушел, оставив меня одного с его недокуренной папиросой и тяжестью принятых решений. Теперь я был не просто бунтарем. Я был заговорщиком. И от успеха моего заговора зависели сотни жизней.
* * *
Я вернулся в расположение нашей казармы, и тишина, встретившая меня, была гуще и тяжелее, чем грохот любого сражения. Мои люди не спали, они сидели на своих новых койках, которые еще пахли свежим деревом и краской, и ждали. Кто-то чистил оружие, доводя и без того исправный механизм до стерильного блеска. Кто-то точил нож, кто-то просто смотрел в одну точку. Но все они ждали. Никто из них не слышал криков Орлова, но они чувствовали напряжение, просочившееся сквозь стены штаба. Они знали, что их командир ушел на войну ещё до её начала.
Мои сержанты, Матвеев, Хмырь и Ворон, поднялись мне навстречу, как только я переступил порог.
— Все в порядке, командир? — тихо спросил Матвеев.
— Более чем, сержант, — я позволил себе кривую усмешку.
— А теперь, — я понизил голос, и все подались вперед, — Ко мне, в оружейку, только сержанты. Остальным готовить снаряжение, полная выкладка. Тройной боекомплект. Берем все, что я приказал, и еще немного сверху. Изображаем бурную деятельность. Пусть думают, что мы просто очень исполнительные идиоты.
В импровизированном штабе, пахнущем смазкой и холодным металлом, я снова развернул свою трехмерную карту.
— План Орлова — это смертный приговор для всех нас, — сказал я без предисловий. — Они захлебнутся в крови еще на подходе. Наша задача не дать им погибнуть зря.
Я указал на голограмму.
— Мы идем в резерве, но наш маршрут «случайно» пройдет вот здесь, — мой палец начертил дугу, обходящую основной путь атаки и выводящую нас во фланг «Лисьей Норы», в зону, которую Орлов считал непроходимой. — У нас будет идеальная позиция для наблюдения и для удара. Как только начнется бойня, и Орлов потеряет управление, а он его потеряет, я беру командование на себя. Мы не будем спасать его атаку, начнем свою.
Я смотрел на них, ожидая реакции. Матвеев медленно кивнул, его лицо было непроницаемым. Ворон горел от нетерпения. Хмырь задумчиво потирал шрам на щеке.
— Это мятеж, командир, — тихо произнес он, но в его голосе не было осуждения. Только констатация факта.
— Это единственный способ выжить — ответил я. — И выполнить задачу. А теперь за снаряжением, у нас много работы.
То, что началось потом, напоминало священнодействие. Ящики, которые до этого стояли в дальнем углу оружейки, были вскрыты. И мои бойцы, один за другим, подходили, чтобы получить свое новое оружие. Это были уже необычные стандартные карабины. Это были произведения инженерного искусства, рожденные в моей голове и воплощенные в металл с помощью промышленных нанитов и нескольких бессонных ночей.
Ломов, мой «медведь», взял в свои ручищи модифицированный карабин. Он был тяжелее обычного, с утолщенным стволом, увенчанным массивным дульным тормозом, который одновременно гасил и вспышку, и звук выстрела. Ломов вскинул его к плечу, припал к новому коллиматорному прицелу, который я скопировал с одной из моделей, найденной в ГИСе. На стекле прицела горела маленькая красная точка.
— Ни хрена себе… — выдохнул он, и его голос был полон детского восторга. — Я такие видел только в особых отрядах Жандармерии.
Он отстегнул стандартный десятизарядный магазин и с сочным щелчком вогнал на его место новый, рожкового типа, на тридцать патронов.
— Вот это я понимаю, разговор, — пробасил он, похлопывая по оружию, как по любимой собаке.
Каждому бойцу я выдал по пять таких магазинов. Три были снаряжены обычными патронами. А два особенными, я высыпал на стол горсть патронов с тускло- синими пулями.