Страница 46 из 78
Щелчок. Пуля, ведомая моими расчетами и ее коррекцией, ушла в дым. Я увидел, как силуэт бритоголового дернулся. Он схватился за бок, его щит моргнул и погас. Он зашатался, делая шаг назад. Он был ранен, но еще жив.
Второй, длинноволосый, увидев, что его напарник ранен, впал в ярость. Он закрутил над головой огненный хлыст, разгоняя дым вокруг себя. Он пытался найти цель, но всё ещё был дезориентирован.
И в этот момент из дыма, как демоны из преисподней, вынырнули трое. Матвеев, Ломов и Синицын. Они не стали стрелять. Они просто бросились на него. Матвеев, как таран, врезался в него сбоку, сбивая с ног. Ломов, навалившись сверху, придавил его к земле своей бычьей тушей. А Синицын, самый легкий и быстрый, подскочил и с размаху ударил его прикладом карабина по виску. Один раз, второй. Огненный хлыст погас.
Бритоголовый, видя, что его напарника вяжут, попытался поднять руку, чтобы помочь, но было поздно. Моя вторая пуля пробила голову, и Кинетик рухнул на землю.
— Кинетики нейтрализованы! — мой голос в общем канале связи прозвучал, как удар грома. — Пошли!
Это был сигнал, которого все ждали. Со всех сторон, из-за скал, из оврагов, из тени бараков, поднялись мои бойцы. И единым, слаженным, неудержимым потоком они хлынули на базу. Во главе этого потока, ревя как берсерк, несся сержант Матвеев. Он поднял с земли пулемет, брошенный одним из убитых контрабандистов, и, ведя огонь от бедра, поливал окна бараков свинцом. Остатки сопротивления были сметены в одно мгновение. Контрабандисты, лишившись своих «богов» и оказавшись под перекрестным огнем, впали в панику. Кто-то пытался отстреливаться, кто-то бежать, кто-то молил о пощаде.
Огненный шквал ударил по главному бараку. Пули с треском рвали дерево, выбивая фонтаны щепок, превращая тонкие стены в решето. Из окон, из дверей донеслись короткие, удивленные вскрики, мгновенно оборвавшиеся. Боевики, выскочившие на крыльцо, просто превращались в поломанные куклы.
Пока Матвеев вел свой брутальный танец смерти, подавляя основное здание, остальные группы, как лезвия идеально отлаженного механизма, врезались в оборону противника с разных сторон. Я лежал на своем утесе, и для меня поле боя было не хаосом, а живой, дышащей трехмерной картой, где каждая вспышка, каждый крик были лишь переменными в сложном уравнении победы.
— Хмырь, пирс твой! Не дай им уйти! — рявкнул я в коммуникатор, видя, как несколько фигур метнулись в сторону катеров.
— Будет сделано, командир, — донесся его спокойный голос.
Его группа, двигаясь в тени контейнеров, выскочила на пирс. Впереди бежал сам Хмырь, в каждой руке по тяжелому армейскому ножу. Он просто двигался вперед, и те, кто попадался ему на пути, падали, захлебываясь собственной кровью. Один из контрабандистов успел вскинуть карабин, но рядом с Хмырем, как тень, вырос его напарник. Короткая очередь в упор, и боевик рухнул на доски. Они добрались до катеров за десять секунд. Двое моих бойцов тут же начали резать швартовы и крушить двигатели, пока Хмырь с остальными держал узкий проход на пирс, не давая никому подойти.
— Ворон, левый барак! Двое на крыше! — скомандовал я, заметив две тепловые сигнатуры, залегшие на плоской крыше одного из сараев.
— Принял! — азартно отозвался молодой сержант.
Его группа, до этого отвлекавшая противника, теперь сменила тактику. Двое залегли, поливая огнем окна барака, не давая никому высунуться. А сам Ворон с двумя бойцами, пригибаясь, подбежал к стене здания, в мертвую зону. Секунда, и в окно полетела граната. Глухой взрыв внутри, а затем они вошли, выбивая дверь. Серия выстрелов, крики, и все стихло.
Я снова перевел взгляд на главный барак. Матвеев, сменив опустевший диск пулемета, продолжал поливать его свинцом, прижимая к земле всех, кто пытался организовать сопротивление. А за его спиной, как ангелы смерти, работали остальные. Ломов, мой «медведь», больше не пер напролом. Он действовал в паре с Синицыным. Ломов, используя свою массу, просто вышибал двери, а Синицын, быстрый и верткий, тут же закатывал внутрь гранату или разряжал магазин. Они работали так слаженно, словно делали это всю жизнь.
— Командир, снайпер! — крик Алисы в голове заставил меня вжаться в камень. — Восточный утес, за валуном!
Я тут же перевел оптику. Одна из фигур, которую я принял за убитого, шевелилась. Он не стрелял, он выжидал, пока я расслаблюсь. Но мой невидимый помощник не дал ему этого шанса.
— Расчет готов, —произнесла злая ушастая, глаза аватарки нехорошо покраснели.
Я улыбнулся. Мой выстрел слился с общим грохотом боя. Голова снайпера мотнулась назад, и он затих. На этот раз навсегда.
Все закончилось так же быстро, как и началось. Через десять минут после моего приказа «Пошли!» последний выстрел стих. На базу опустилась звенящая, оглушительная тишина, нарушаемая лишь треском горящего сарая, стонами раненых и шумом прибоя.
Я медленно поднялся. Ноги затекли, спина болела, но я не чувствовал усталости. Шустро спустился с утеса, и мои бойцы, выходившие из-за укрытий, расступались передо мной, провожая меня молчаливыми взглядами. На центральной площади, среди гильз и трупов, меня ждал Матвеев. Он стоял, опершись на все еще дымящийся ствол пулемета. Его лицо было забрызгано кровью, но в глазах только спокойная, тяжелая усталость.
— Все, господин поручик, — доложил он, его голос охрип от крика. — Чисто.
Я кивнул. Оглядел поле боя, мои «штрафники», методично обходили тела, делая контрольные выстрелы. Никакой жалости, никакой рефлексии. Просто работа. Грязная, кровавая, но необходимая работа. План был «без пленных». И они выполнили его дословно.
— Потери? — спросил я, хотя и так знал ответ по данным Алисы.
— Двое тяжелых, ваше благородие, — Матвеев указал подбородком в сторону, где над двумя бойцами колдовали санитары. — У Кольцова нога пробита каменным шипом, кость раздроблена. А Смирнова зацепило осколками гранаты, живот вскрыло. Остальные легкие, царапины да ушибы.
Я подошел к раненым. Кольцов лежал, стиснув зубы, его лицо было белым, как полотно. Санитар пытался остановить кровь, но она все равно сочилась сквозь повязку. Смирнов был без сознания, его дыхание было поверхностным и хриплым.
— Алиса, прогноз.
— У Кольцова артериальное кровотечение, без немедленной квалифицированной помощи умрет от потери крови в течение пятнадцати минут. У Смирнова проникающее ранение брюшной полости с повреждением внутренних органов. Шансы выжить без экстренной операции нулевые.