Страница 40 из 78
— Уже, командир. Три цели заходят с тыла. Дистанция тридцать метров. Ломов и Синицын приманка. Я почти горжусь ими.
Хвостатая аватарка в интерфейсе радостно подпрыгивала, размахивая помпонами камуфляжной расцветки.
Я сделал вид, что полностью сосредоточен на фронтальной угрозе. Я даже сделал несколько шагов им навстречу, увлекая их за собой, отрезая от группы Матвеева. А потом резко развернулся.
— Ударная волна! — крикнул я, топнув ногой. — Все в радиусе десяти метров сбиты с ног!
Ломов и Синицын, подыгрывая, рухнули в грязь. Я выиграл себе еще несколько секунд и рванул в сторону, к краю полигона, где начинался густой кустарник.
— Он уходит! — заорал Матвеев. — Отрезать!
Они бросились за мной. Но теперь это была не беспорядочная погоня. Они двигались так, как я их учил. Двое обходили справа, трое слева. Они больше не были стадом.
Я позволил им загнать себя в угол, к высокой тренировочной стене. Я встал, прижавшись к ней спиной. Передо мной, полукругом, в десяти метрах, замерли пятеро бойцов Матвеева. Они тяжело дышали, их лица были злыми и сосредоточенными. Они держали меня на прицеле.
— Неплохо, сержант, — сказал я, и мой голос прозвучал одобрительно. — Вы почти справились.
— Мы еще не закончили, командир, — прорычал Матвеев. — Синицын, дым!
Молодой парень, который еще недавно горевал над сломанным коммуникатором, выхватил из подсумка учебную дымовую шашку и с силой швырнул ее мне под ноги. Густой, едкий дым мгновенно окутал меня, отрезая от мира.
Сенсорная перегрузка. Отлично, они использовали мою же лекцию против меня.
Я усмехнулся. Они и вправду учатся. Но они забыли одно.
— Ошибка, сержант, — крикнул я из дыма. — Вы забыли про верх.
Используя трость как шест, я оттолкнулся от земли и одним мощным движением запрыгнул на вершину трехметровой стены. Пока они, кашляя, вглядывались в дым, я уже был над ними.
— Вы все убиты, — сказал я спокойно сверху.
Они задрали головы. На их грязных, изумленных лицах отразился свет дежурных прожекторов. Они смотрели на меня, стоящего на узкой кромке стены, как на призрака. А потом Матвеев сделал то, чего я не ожидал. Он расхохотался. Громко, хрипло, от души.
— Вот же сукин сын… — выдохнул он, утирая грязным рукавом слезы. — А ведь и правда, забыли…
И вслед за ним засмеялись и остальные. Это был не веселый смех. Это был смех уставших, измученных людей, которые только что проиграли, но впервые за долгое время почувствовали азарт и уважение к противнику.
Я спрыгнул со стены, легко приземлившись на ноги.
— Неплохо, — повторил я, и на этот раз в моем голосе было настоящее одобрение. — Очень неплохо.
Я подошел к Матвееву.
— Завтра повторим. И я не буду вам поддаваться.
— Ждем с нетерпением, господин поручик, — сказал он, и впервые за все время нашего знакомства на его гранитном лице появилась тень улыбки. — Ждем с нетерпением.
И вот настал день экзамена. Он пришел не в виде приказа из штаба, а в виде ленивой, снисходительной усмешки капитана Соколова, командира роты разведки. Разведчики считались элитой батальона. Поджарые, уверенные в себе парни, увешанные лучшим снаряжением, они смотрели на мой «штрафной» взвод с плохо скрываемым презрением. Слухи о моих ночных бдениях расползлись по базе, вызывая у одних смех, у других раздражение. Соколов решил поставить выскочку на место.
— Слышал, вы гоняете своих людей до седьмого пота, поручик, — сказал он, подойдя ко мне после обеда. Мы стояли на краю того самого полигона, который стал для моих парней вторым домом. — Решили из навоза пулю слепить?
— Пули, капитан, из металла, — спокойно ответил я, глядя ему в глаза. — А я просто учу их правильно целиться.
Он расхохотался.
— Ну что ж, давайте посмотрим на ваших стрелков. Предлагаю пари. Учебный бой, моя лучшая группа против вашего взвода. Если ваши продержатся хотя бы десять минут, с меня ящик французского коньяка. Если нет, вы прекращаете этот цирк и начинаете заниматься строевой, как все нормальные офицеры.
Новость о пари разлетелась по базе со скоростью степного пожара. К началу «боя» на краю полигона собралась целая толпа. Офицеры из штаба, солдаты из других рот, даже несколько поваров высунулись из столовой. Они пришли посмотреть на унижение выскочки. На трибуне, чуть в стороне, я заметил и полковника Арсеньева. Он стоял, как всегда, неподвижно, и его лицо ничего не выражало.
Мой взвод стоял передо мной. Они слышали все, и пари, и смешки за спиной.
— Они считают вас мусором, — тихо сказал я, так, чтобы слышали только они. — Они думают, что вы не продержитесь и десяти минут. Докажите им, что они ошибаются. Не ради меня. Ради себя.
Я не стал давать им подробных инструкций, они все знали.
— Матвеев, ты старший. Работайте по стандартной схеме.
Он молча кивнул, его гранитное лицо было абсолютно спокойным.
Бой начался, группа Соколова, десять лучших разведчиков, действовали как по учебнику. Грамотно, слаженно, агрессивно. Они рассыпались цепью и начали прочесывать полигон, двигаясь быстрыми перебежками от укрытия к укрытию, прикрывая друг друга. Они ожидали встретить нас в лоб, подавить огнем и зачистить.
Но они никого не встретили. Мой взвод просто исчез, они не приняли бой. Они растворились в складках местности, в кустарниках, в воронках, используя все, чему я их учил.
— Командир, противник растянул линию, — деловито доложила Алиса в моей голове. Аватарка держала в руках огромный бинокль. — Они ищут наших парней, но не находят. Увеличивают дистанцию между бойцами, фланги уязвимы.
Разведчики, не встречая сопротивления, начали нервничать. Их идеальный строй стал рассыпаться. Они двигались в пустоту, и эта пустота давила на них. Соколов, поняв, что что-то не так, отдал команду остановиться и занять оборону. Слишком поздно.
Я стоял на небольшом холме, откуда мне было видно все поле, и просто наблюдал. А потом подал сигнал, просто свистнул, тихо, подражая крику какой-то ночной птицы.
Это не было похоже на перестрелку. Мои бойцы не просто открыли огонь. Они ударили одновременно со всех сторон. Группа Матвеева, вынырнув из оврага, ударила им во фланг. Группа Хмыря, поднявшись из-за бетонных блоков, отрезала пути к отступлению. А третья группа, засевшая в кустарнике, открыла кинжальный огонь по центру.