Страница 17 из 78
— Я открою вам страшную тайну, поручик. Войну выигрывают не инженеры. Войну выигрывают солдаты. Солдаты, у которых есть воля, храбрость и хороший штык. Все остальное, это трусливые ухищрения для тех, кто боится смотреть врагу в глаза.
И тут он начал.
Медленно, с наслаждением, он взял пачку листов обеими руками и согнул ее пополам. Бумага протестующе затрещала. Затем он с силой рванул. Звук рвущейся бумаги в тишине кабинета прозвучал оглушительно, как выстрел.
Он не остановился. Взял две получившиеся половинки, сложил их вместе и снова рванул. А потом еще раз. И еще. Он методично, с холодной яростью в глазах, превращал мой многочасовой труд, мои расчеты, мои надежды в груду мелких, рваных клочков.
Я стоял и молчал не шелохнувшись. На моем лице не дрогнул ни один мускул. Я просто наблюдал, обезьяна ломала скрипку. Все шло по плану.
— Вот, поручик, — сказал Орлов, когда от рапорта осталась лишь горсть бумажных ошметков. — Вот цена всем вашим теориям.
Он встал, подошел к камину и с размаху швырнул остатки моего рапорта в огонь. Бумага мгновенно вспыхнула. Яркое, короткое пламя взметнулось вверх, и через секунду лишь черный пепел, кружась, полетел в трубу.
Он вытер руки друг о друга, словно стряхивая грязь, и повернулся ко мне. Его лицо было спокойным, даже удовлетворенным. Он преподал мне урок, показал мне мое место.
— Запомните раз и навсегда, Строганов, — сказал он, возвращаясь к своему креслу и снова беря в руки стакан с коньяком. — Солдат должен уметь одно: бежать вперед и колоть штыком. Ваша задача, как командира взвода, научить их этому. И умереть вместе с ними, когда придет приказ. Все остальное от лукавого.
Он сделал большой глоток, его глаза холодно блестели в свете огня.
— А теперь идите. И не тратьте больше мою бумагу и мое время на эту чушь. Вы свободны.
Я молчал еще секунду, глядя ему прямо в глаза. Затем, так же молча, я четко, по-уставному, развернулся на каблуках и вышел из кабинета, плотно прикрыв за собой дверь. Не хлопнул дверью, не проронил ни слова. И я знал, что мое молчание взбесило его гораздо больше, чем любая ответная ругань.
Я шел по пустому коридору, и стук моей трости отдавался в тишине, как удары метронома, отсчитывающего последние минуты его спокойной жизни.
— Зафиксировала акт вандализма по отношению к интеллектуальной собственности! — раздался в моей голове возмущенный голос Алисы. Ее анимированная мордочка в интерфейсе была красной от ярости, а уши стояли торчком. — Командир, этот субъект уничтожил результат восьми часов работы! Предлагаю немедленно активировать протокол «Возмездие»! У меня есть прекрасный план, включающий слабительное в его коньяке и самовозгорание его коллекции пистолетов!
— Отставить, Алиса, — спокойно ответил я, выходя на холодный ночной воздух. Я сделал глубокий вдох, и ледяной кислород, казалось, охладил огонь в моей груди. — Все идет по плану, чудо моё ушастое.
— Но… зачем?
— Потому что перед тем, как отдать рапорт ему, я зашел в канцелярию батальона. И зарегистрировал его как входящий документ. С присвоением номера и отметкой в журнале. Орлов уничтожил копию, а оригинал, Алиса, уже лежит в сейфе у дежурного офицера.