Страница 52 из 79
— Видимо, да. Каждый выбор окончательный. Испытание разума, чтоб его. Заранее думай, куда идешь.
А тем временем таймер показывал уже двадцать четыре минуты. Часики тикали.
Мы добежали до следующей платформы. Тут нас ждали уже три моста. Энергофон подскочил еще на два процента. Значит, идем верно. Но вариантов-то три. Два наверх, один вниз.
— Майя?
— Верхний левый: плюс четыре процента. Верхний правый: плюс два. Нижний: минус пять.
— Верхний левый.
И мы снова побежали. Мост за спиной снова обвалился, но на этот раз мы хотя бы были к этому готовы.
Следующая платформа. Снова три моста. Фон растет. Очередной выбор. Снова бег. Снова обрушение.
На седьмой платформе меня стали одолевать смутные сомнения.
— Маша, стой.
Она остановилась, тяжело дыша. Таймер безжалостно высвечивал шестнадцать минут.
— Что случилось?
— Глянь на мосты. Каждый раз, когда мы выбираем путь с максимальным ростом энергофона, следующая площадка подкидывает нам столько же, а то и больше вариантов. На первой был один. На второй два. А на третьей уже три. И так по нарастающей. Фон-то растет, но выбирать становится все сложнее.
— И мы убиваем кучу времени на каждое решение.
— В точку. Такое ощущение, что лабиринт нас тормозит. Чем ближе к центру, тем сложнее дается каждый шаг.
— И что делать?
Я стоял на каменном островке и вглядывался в серую пелену. Шесть мостов. Шесть путей. На трех фон растет, на одном стабилен, на двух падает.
Испытание разума, а не силы. Я прикрыл глаза.
Истинный Сципион умеет держать равновесие.
Равновесие. Точно! Как я раньше не додумался? Не максимум или минимум, а золотая середина.
— Майя, какой из мостов выдает стабильный фон?
— Тот, что идет прямо.
До этого все свои решения я принимал, ориентируясь на максимальный рост энергии. Действовал как в бою: ни шагу назад, бить сильнее, двигаться быстрее. Однако сейчас мы находились на этаже разума. Башня подсовывала нам самый очевидный маршрут по нарастающему энергофону. Но я начал подозревать, что этот путь ведет в ловушку, состоящую из бесконечных и все более запутанных развилок.
— Идем по стабильному, — решительно произнес я.
— Уверен? — Маша схватила меня за рукав. — Фон-то там не растет. Значит мы будем уходить от центра, — нерешительно произнесла она.
— А может мы просто уйдем из расставленной ловушки? Доверься мне, Маш.
Она задумчиво посмотрела на меня, а затем немного неуверенно кивнула.
Мы поспешили по горизонтальному мосту. Выглядел он вполне комфортно: довольно длинный и широкий. Камень под ногами не крошился, не ходил ходуном и явно не собирался обваливаться под нами. Дорога шла по прямой, без единого изгиба, и упиралась в небольшую платформу. Оттуда вел всего один-единственный мост, который резко уходил вниз.
— Туда? — Маша нахмурилась, с сомнением глядя на единственный доступный путь. — Фон же продолжает падать.
— Да, туда, — уверенно кивнул я.
— Алекс…
— Чтобы подпрыгнуть повыше, нужно пониже присесть. Сама же мне это недавно говорила, забыла? — я с улыбкой посмотрел на нее.
Она осеклась и снова с явным подозрением посмотрела на мост, теряющийся в густом тумане.
— Думаешь, Скиф приберег эту подсказку как раз для этого случая?
— Думаю, Скиф вообще ничего не делал просто так. Молот, между прочим, тоже предупреждал, что у испытаний Башни есть двойное дно. Самый очевидный путь наверх, к растущему фону, как по мне, лишь затягивает еще глубже в лабиринт. Лучше пойти туда, куда в здравом уме никто не полезет.
На таймере оставалось одиннадцать минут.
— Ну, тогда вперед, — обескураженно выдохнула Маша.
Мы поспешили по уходящему вниз мосту. Спуск оказался затяжным и довольно крутым. Продвигаться во внезапно погустевшем тумане приходилось почти вслепую, так что Маша вызвала над ладонью слабое псионическое свечение, эдакий импровизированный фонарик. Туман вокруг становился все плотнее, энергофон стремительно снижался: минус десять процентов, минус двадцать, минус тридцать… Мой внутренний голос истошно вопил, что мы движемся в тупик. Но сейчас я действовал на чистой интуиции, а потому велел разуму заткнуться.
Майя не могла ни подтвердить, ни опровергнуть мою гипотезу, а потому благоразумно молчала.
До окончания испытания оставалось семь минут.
В конце концов мост вывел нас на очень маленькую платформу. И здесь мы в растерянности остановились. Дальше пути не было. Ни единого мостика. Глухой тупик.
Маша перевела взгляд на меня. В ее глазах читался не упрек, а скорее молчаливый и терпеливый вопрос.
Шесть минут.
Я опустился на одно колено и прижал ладонь к камню платформы. Холодная, влажная, абсолютно безжизненная поверхность. Энергофон продолжал колебаться в районе нуля.
Низко присесть…
Я прикрыл глаза. Глубокий вдох, медленный выдох. Отбросив в сторону всю тактику, расчеты и анализ, я постарался просто почувствовать камень под рукой.
И он неожиданно отозвался.
Это была слабая, едва уловимая вибрация, ощущаемая на самой грани восприятия. Где-то там, глубоко под платформой, что-то размеренно и неторопливо испускало энергетические волны.
— Маш, — позвал я. — Под нами что-то есть.
— В смысле? Что там может быть? Я ничего не чувствую.
— Без понятия. Но там точно что-то есть. Может, очередная ловушка, а может, центр лабиринта. Оно прямо здесь, под нами.
Пять минут.
— И как туда попасть? — она огляделась по сторонам. — Мостов-то нет. Плита монолитная. Прохор никаких скрытых ходов не обнаружил.
Я внимательно смотрел на камень. Действительно, цельная глыба, ни единой трещинки, ни стыка. Ни потайного люка, ни двери, ни лестницы. С виду обычный тупик.
Или же…
Я вскочил на ноги.
— Маш. Ударь воздушным импульсом. Прямо в платформу. Вложи, все, что осталось у тебя в резервах.
— Предлагаешь разбить пол, на котором мы стоим⁈ Прямо над бездной? Ты совсем рехнулся, Алекс⁈
— Просто сделай, что я говорю.
Маша окинула меня долгим, беспокойным взглядом.
Четыре минуты.
— Это сущее самоубийство, — наконец раздраженно бросила она.
— Это испытание разума. А разум мне подсказывает: если двери нет, проруби ее сам.
— А мой разум говорит, что мы сейчас грохнемся в пропасть и бездарно сольем первую попытку.
— Маш, просто доверься мне.
Три с половиной минуты.