Верификация Том 6

Он замолчал и внимательно посмотрел на меня. Я прямо-таки представил, как в его голове встают на свои места десятки мелких нестыковок, копившихся с момента нашего знакомства. Все те эпизоды, где мои решения оказывались слишком быстрыми и четкими, а слова и поступки выдавали опыт, совершенно не вязавшийся со смазливой мордой двадцатилетнего пацана.

— А я-то все голову ломаю, — медленно протянул Михаил, — откуда дровишки-то?.. А тут вон оно что! Вся эта тактика, допросы, умение читать людей. Как ты Хилла вокруг пальца обвел! Как в аномалиях командовал, будто всю жизнь только этим и занимался. А как Сойку на сорок пять процентов уболтал? Когда ты про это рассказывал, я про себя, прям, охренел: пацану двадцать лет, а он торгуется, будто ему за полтинник и три развода с разделом имущества за плечами. Не по годам башковитый, думаю. Вот уж точно не по годам!

— Дядь Миш… — попыталась вклиниться Маша.

— Нет, ты погоди! — Михаил предостерегающе поднял палец. — Я еще не закончил. А помнишь, как мы в аномалию входили, и ты с ходу распределил порядок передвижения? Двойка, прикрытие, сектора обстрела… Я ж тогда все на Систему списал! Думал, Майя тебе в ухо нашептывает. А это, елки-палки, реальный боевой опыт! Сколько ж ты лямку тянул?

— Прилично, — коротко отозвался я.

— А поточнее можно?

— Двадцать пять лет, если брать все в расчет.

Михаил протяжно присвистнул.

— Двадцать пять… — он очумело покачал головой. — Четверть века в сапогах. А я-то, дурак, учил тебя ножи метать. Помнишь, а? Ты ж стоял, слушал, да еще и кивал с таким серьезным видом. Я тогда подумал: надо же, какой толковый паренек, на лету схватывает! А ты, выходит, просто из вежливости ушами хлопал и ждал, пока старый дурак выговорится?

— Инструктор из тебя отличный, Миш. Да и техника броска что надо.

— Ой, да хорош заливать!

Маша тихонько прыснула мне в плечо.

Молот наблюдал за этой перепалкой с нескрываемым ироничным удовольствием. Подперев щеку пудовым кулаком, он переводил взгляд с Михаила на меня и обратно, словно заядлый болельщик на теннисном корте.

— А тот замес у Камнегорска, когда Крюк засаду устроил? — продолжал кипятиться Михаил. — Ты ж мне тогда скомандовал занять позицию с правой стороны кузова. Я еще, как дурак, спросил: почему не с левой? А ты так спокойно: «Потому что левая с тыла простреливаться будет». Я ж потом специально проверил, и точно, ты как в воду глядел! Ну откуда, скажи на милость, у двадцатилетнего пацана такая чуйка на огневые точки⁈

— Миш.

— Чего?

— Ты теперь собираешься все мое досье перетряхивать?

— А то! — с жаром выпалил он. — Ну вот взять хотя бы еще разбор полетов после штурма Орлиного гнезда. Ты ж тогда вытащил какой-то клочок бумаги и за десять минут набросал такую схему захвата объекта, что мама не горюй… А я, на секундочку, командир спецназа! Я в стольких горячих точках побывал! И мне для такой схемы понадобилось бы… гм, как минимум, полчаса. А ты… карандашом на салфетке, за десять минут!

— Двенадцать.

— Чего-чего?

— Двенадцать минут. Ты слегка округлил.

— Вы поглядите, он меня еще и поправляет! — Михаил в сердцах всплеснул руками и повернулся к Молоту. — Видишь? Видишь, что этот изверг со мной делает? Сорок семь лет мужику, боевой офицер, а прикидывался мальчишкой! Ну кто так делает, а?

— Тот, у кого на это есть веские причины, — невозмутимо отозвался Молот. — Человек из другого мира свалился. Я б на его месте тоже не торопился козырять послужным списком.

— Спасибо, Серег, — с признательностью кивнул я.

— Пустяки. Говорю как есть.

Михаил как-то сразу сдулся. Правда, ненадолго, секунды эдак на три.

— Ладно, — буркнул он. — Добро. Спишем на конспирацию. Проехали. Но блин, мог бы хоть намекнуть! Хоть как-нибудь! Я ж с тобой носился как курица с яйцом! Оберегал, как сопливого! «Алекс, не суйся вперед батьки!», «Алекс, тормози, дай я первый проверю!», «Алекс, жри давай, тебе массу набирать надо!»

— Серьезно, так и говорил про массу набирать? — хохотнул Молот.

— Было дело, — подтвердил я.

— Один раз, — вставила Маша, так и не оторвав щеки от моего плеча. — На привале, когда из пещеры Колосса вылезли. Он тогда навалил Алексу двойную порцию каши и выдал лекцию, что растущему организму требуется усиленное питание.

Михаил понял, что ляпнул лишнего, стушевался и густо покраснел. Это было заметно даже сквозь густую рыжую бороду.

— Да и шут с ним, — проворчал он, отводя глаза. — Хорошая жрачка еще никому не повредила. Хоть в двадцать, хоть в сорок семь.

Молот издал какой-то утробный хрип, подозрительно похожий на едва сдерживаемый смех.

— Все, проехали, — Михаил с силой хлопнул себя по коленям и уставился на меня уже предельно серьезно. — Шутки в сторону. Растолкуй мне только одну вещь. Ты бывший вояка. Нехилый послужной список, поди-ка. Чечня эта ваша непонятная. Это ведь… это там ты получил ранение? Из-за которого оказался в коляске?

— Нет. Из Чечни я, слава богу, целым вернулся. Ранение получил намного позже, на другой войне.

— И сколько ты после этого в каталке проторчал?

— Не так уж много, но мне на всю жизнь хватило.

Михаил кивнул. Дальше допытываться он не стал, но я заметил, как переменился его взгляд. Все, что он успел обо мне узнать, стремительно перекраивалось. Парень, казавшийся ему просто везучим самородком с мощной Системой, на деле оказался ветераном с солидным боевым опытом, получившим второй шанс в двадцатилетнем теле и выжимающим из него максимум. Теперь все встало на свои места: и моя жесткость, и расчетливость, и способность сохранять холодную голову, когда мир вокруг рушится.

— Выходит, — Михаил заговорил осторожно, тщательно подбирая слова, — когда ты тогда, у Орлиного гнезда, пошел один через штольню… это был совсем не юношеский дебилизм?

— Это был полностью обдуманный шаг.

— Обдуманный шаг сорокасемилетнего мужика, прошедшего две войны, — хмыкнул Молот, покосившись на Михаила.

— Ну, типа того, — добавил я.

— Твою ж мать, — Михаил протер резко вспотевший лоб. — Твою ж мать… А я тебе потом такую взбучку устроил.

— Нормальная была взбучка, — честно ответил я. — Все по делу. Я и впрямь нехило тогда рисковал. Опыт ведь не дает стопроцентной гарантии. Иногда вообще наоборот выходит: из-за него кажется, что держишь все под контролем, а на деле ситуация уже давно в полной заднице.

Михаил уставился на меня, а затем задумчиво покачал головой.