Страница 24 из 79
Глава 10
В следующий миг Молот вновь сорвался с места и помчался к выходу из командного пункта. Выбежав за дверь, он рванул по коридору, направляясь, судя по всему, к выходу из бункера. Грохот его шагов гулким эхом отражался от стен.
Я еще какое-то время стоял и смотрел на экран. До меня, наконец-то, дошло, что именно так поразило Молота. Он понял. Понял, что значит эта карта с погасшими огнями.
Не теряя больше ни секунды, я развернулся и бросился за ним.
Когда мы выбежали из бункера, Молот стоял неподалеку. Его грозное оружие безвольно повисло в руке, навершие почти касалось земли. Фиолетовое свечение поблекло. Казалось, металл тоже разделял отчаяние хозяина.
Кузнец потерянно озирался. Он смотрел то на густой дикий лес, подступающий к самому бункеру, то на затянутое рваными облаками небо. Вокруг был чужой мир, в котором не осталось ни следа от того, что он помнил.
— Какого лешего? — сипло выдавил он надломленным и растерянным голосом. — Что за хрень тут случилась? — Он обернулся ко мне. Его серые глаза лихорадочно искали хоть какую-то зацепку. — Где Северная магистраль? Там же трасса на Петербург шла! Асфальт, фонари, развязка. Куда все делось?
Он махнул рукой куда-то влево:
— А вон там был узел метро. Подземная станция телепорта.
После этого, повернувшись, он ткнул молотом на северо-запад:
— И где этот чертов Камнегорск⁈ До ближайших промышленных окраин было километров семь, не больше! По ночам отсюда их огни видно было!
Я подошел ближе и, выдержав тяжелую паузу, ответил:
— Камнегорск на месте. Километрах в девяноста отсюда. Может, его перестроили, может, сам сместился, я не в курсе. Но он есть, мы там были на днях.
Молот уставился на меня как на умалишенного.
— Девяносто? До центра города было от силы двадцать пять.
— Было, — согласился я. — Четыреста лет назад.
Молот зажмурился. Грудная клетка под массивным нагрудником тяжело и судорожно вздымалась.
Открыв глаза, он посмотрел на свой молот, потом на бункер, затем снова на бескрайний лес.
— Четыреста лет, — выдохнул он. — Четыреста… чертовых… лет.
— Четыреста семнадцать, — педантично вставил подошедший Михаил. — Если быть совсем точным.
— Миша, захлопнись, — осадил я его.
— А что? Я ж для ясности.
Маша осторожно коснулась локтя кузнеца.
— Пойдемте внутрь, — мягко позвала она. — У нас есть столовая. Нормальная еда, горячий чай. Сядем, выдохнем и спокойно обо всем поговорим.
Молот потерянно глянул на нее сверху вниз. Макушка девушки едва доставала ему до груди. Но, несмотря на это, Мари смотрела на него вполне себе уверенно.
— Чай?.. — удивленно отозвался великан. — У вас правда есть чай?
— И чай, и кофе, — кивнул я. — Только что из Камнегорска привез. Самый что ни на есть настоящий.
Молот с силой потер лицо, пытаясь прийти в себя.
— Ладно, — наконец сдался он. — В столовую так в столовую. Заодно расскажете, что тут за чертовщина творится. Почему связь легла? Куда делась магистраль? И кто вы, мать вашу, такие?
Он запнулся и добавил с робкой надеждой:
— И… остался ли здесь хоть кто-то из наших?..
Я молча кивнул.
Мы двинулись обратно. Молот плелся последним. У самого входа он на мгновение замер и еще раз глянул на внезапно ставший таким чужим мир, затем перешагнул порог и тяжело зашагал по коридору.
Разговор нам предстоял долгий. И, чует мое сердце, вопросов после него станет только больше. Радовало одно: теперь у нас есть кузнец. Настоящий мастер фиолетовой энергостали.
Я шел по коридору, а перед глазами все стояла та карта с экрана командного пункта. Одинокая зеленая точка, десяток погасших серых. И красноречивые знаки вопроса.
Мы найдем ответы. Обязательно найдем. Все до единого.
Но сначала чай.
Когда мы вошли в столовую, Маша мигом сообразила перекус. Не прошло и пяти минут, а на столе уже дымились четыре кружки с горячим чаем, лежала краюха хлеба и даже настоящее сливочное масло.
Молот занял за столом настолько много места, что усевшийся напротив Михаил удивленно хмыкнул и многозначительно вскинул бровь. «Здоровый мужик», — явно читалось в его взгляде.
Тем временем гость стянул броню, оставшись в плотном темно-сером поддоспешнике. Свое впечатляющее оружие из фиолетовой энергостали он прислонил к стене подле себя.
Какое-то время все помалкивали. Молот сверлил хмурым взглядом кружку с чаем, задумчиво наблюдая за тем, как вьется пар. Затем он посмотрел на меня. Вопреки моим опасениям, злости в его глазах не было, только глухая безысходность и растерянность.
— Знаете, когда меня готовили к криосну, — заговорил он, тщательно подбирая слова, — легат Ворон лично напутствовал: «Ты проснешься, когда вернется Сципион Омеги. Может, лет через десять, ну, от силы двадцать. Но обязательно проснешься». — Молот горько усмехнулся. — Двадцать лет… Ворон всегда был тем еще чертовым приколистом.
— Расскажите нам, — негромко попросила Маша, с любопытством глядя на Молота, — что вообще было до криосна. Кто вы такой? Как очутились в той капсуле?
Молот посмотрел на нее. Потом скользнул пристальным взглядом по нам с Михаилом. Было видно, как он в очередной раз оценивает нас, решает, что можно нам рассказывать, а что нет, и стоит ли вообще что-то говорить. Трое Сципионов, причем один из них совсем зеленый, первого круга, да девчонка, которая ему в родные внучки годится. Вот тебе и весь хваленый Легион.
Но если это его и разочаровало, особого виду он не подал. Приняв, наконец, решение, он едва заметно кивнул самому себе и начал:
— Молот — это так, позывной. На самом деле меня Серега Ковальский зовут.
Он произнес это как-то задумчиво, без особых эмоций, и замолчал. Потом несколько секунд просто сидел, глядя куда-то в стену за моей спиной.