Страница 85 из 87
Глава 23
Разговор с отцом о моём туманном будущем состоялся не сразу. Несколько дней мы просидели в стерильной тишине больничной палаты и лишь изредка обменивались ничего не значащими фразами о погоде и качестве больничной каши. Однако мы оба знали, что просто оттягиваем неизбежное, и в последний вечер, когда за окном уже сгустились сизые питерские сумерки, а в коридоре затихли шаги, отец решил начать неизбежный разговор.
— Они забирают тебя, да? — голос отца был тихим и лишённым всяких эмоций, и от этого становилось не по себе. Он старался не смотреть на меня, поэтому разглядывал свои руки, лежавшие на коленях — руки, которые всю жизнь держали штурвал «Удачи».
Я медленно кивнул, не в силах выдавить из себя ни слова. Что я мог ему сказать?
— Я не понимаю всего этого, сынок, — сказал он, но так и не посмотрел в мою сторону. — Не понимаю, откуда в тебе взялась такая сила, и как ты это делаешь, но вижу и понимаю, что таким людям, как майор, ты нужен. Они как… как стервятники. Учуяли твою силу и теперь не отпустят.
Я сглотнул вязкую слюну. Мне отчаянно хотелось рассказать отцу абсолютно всё: про реактор, про другую жизнь, про Консоль, про нанитов. Я бы с радостью вывалил на него эту безумную и совершенно невозможную правду, но я не мог, так как груз этих знаний сломал бы его. Мой отец был человеком старой закалки, человеком неба и честных сделок, а мир программного кода и невидимых роботов был для него дальше, чем самая далёкая звезда.
— У меня… проснулся дар, батя, — выдавил я из себя ложь, которая на вкус была как пепел. — Редкий и очень сильный. Бать, такие, как я нужны Империи. Особенно сейчас, когда…
— Когда война на носу, я знаю, — закончил отец за меня. Он наконец посмотрел на меня, и в его глазах я увидел бесконечную тоску. — Я всегда хотел для тебя другой жизни. Мечтал, чтобы ты стал инженером и строил новые корабли. Чтобы у тебя была семья, дети, а теперь ты станешь оружием.
Он поднялся, подошёл к койке и сел на её край, взяв мою руку в свои. Его ладони были горячими и шершавыми, как старый просмоленный канат.
— Я не прошу тебя отказываться, потому что прекрасно понимаю, что выбора у тебя нет, — сказал он и крепко сжал мои пальцы. — Я прошу тебя лишь об одном. Не потеряй себя, Кирилл, среди этих людей в мундирах и их интриг и приказов. Прошу, не забудь, кто ты. Не забудь простого купца Андрея Строганова и его старую посудину «Удачу». Помни, что у тебя есть дом.
Я почувствовал, как к горлу подкатывает ком, и поэтому просто кивнул, так как не доверял своему голосу.
Отец тяжело поднялся с кресла и произнёс:
— Мне пора, сынок. Завтра утром мы отправляемся в рейс, нужно везти станки на Урал. Жизнь ведь продолжается.
Он наклонился и крепко, по-медвежьи, обнял меня, а я в ответ вцепился в его грубую куртку, всю пропахшую ветром, машинным маслом и чем-то неуловимо родным. На мгновение я снова стал тем двадцатитрехлетним парнем, которым никогда не был.
— Ты только будь осторожен, сынок, — прошептал он мне на ухо. — Эти люди совершенно другие, они не такие, как мы. Для них ты просто ресурс, и пока полезен, тебя ценят. А потом…
Отец не договорил, он ещё раз посмотрел на меня долгим прощальным взглядом, а потом резко развернулся и, не оглядываясь, вышел из палаты. Дверь за ним закрылась с тихим щелчком, который окончательно отделил моё прошлое от моего будущего. Я остался в палате один, и впервые за всё это время почувствовал вину за то, что втянул своего отца (свою новую и единственную семью) во всю эту историю.
* * *
Кабинет был воплощением власти — огромный, отделанный тёмным морёным дубом, с высокими, от пола до потолка, окнами, из которых открывался величественный вид на свинцовые воды Невы и гранитные бастионы Петропавловской крепости. В нём пахло озоном от бесшумно работающего пылевого фильтра, дорогим табаком и кожей, а
за массивным письменным столом, который был весь завален картами и папками с грифом «Совершенно секретно», сидел молодой человек. На вид ему было не больше двадцати пяти лет, но в его ясных серых глазах была холодная мудрость и тяжесть ответственности, не свойственная его возрасту. Его прямая осанка и идеально сидящий на нём гвардейский мундир без единой награды, а также и то, как он властно, но без суеты перебирал документы, выдавали в нём человека, который рождён повелевать. Это был Цесаревич Алексей Николаевич — наследник престола Российской Империи.
Расположившись в глубоких кожаных креслах, напротив Цесаревича сидели трое: седой, как лунь, генерал с орденской планкой во всю грудь и лицом, похожим на старую карту, испещрённую реками-шрамами; лощёный статский советник с тонкими аристократическими чертами лица и умными, усталыми глазами; третьим был подтянутый полковник Корпуса Жандармов, чьё лицо было абсолютно непроницаемой маской. Эти люди были вдвое, а то и втрое старше хозяина кабинета, однако всё равно сидели перед ним с почтительным вниманием учеников.
— … данные нашей агентуры в Токио подтверждают, Ваше Высочество, — говорил генерал, указывая на карту Японского архипелага. — Концентрация японского флота в Цусимском проливе беспрецедентна. Они стягивают туда всё, что может летать и стрелять. Британские «советники» работают круглосуточно, они модернизируют их верфи. Они готовятся, и удар будет нанесён по нашему самому уязвимому месту. По Владивостоку.
— Японцы предсказуемы в своей агрессии, генерал Орлов, — спокойно ответил Алексей, не отрывая взгляда от бумаг. — Меня больше беспокоит внутренняя угроза. Что по промышленникам?
— Шувалов мёртв, но дело его живёт, — вступил в разговор статский советник. — Консорциум оружейников продолжает саботировать размещение новых госзаказов на предприятиях, которые не входят в их круг. Они боятся конкуренции, особенно со стороны… новых игроков, и не остановятся ни перед чем, чтобы сохранить свои монополии. Подкупы, диверсии… Бриты активно подогревают их недовольство.
Наследник кивнул, его пальцы пробежались по стопке личных дел.
— Новые игроки… — задумчиво протянул он. Он отодвинул в сторону толстые папки с послужными списками офицеров и взял одну, тонкую, лежавшую особняком. — Что скажете по этому кандидату, господа?
На обложке было выведено одно слово: «Строганов».
Полковник-жандарм кашлянул.