Страница 8 из 10
Глава 8
Мама стала приходить снова.<br> Сначала с Алисой — посидеть на задней скамье, послушать, как дети упрямо мучают инструмент. Потом одна — за полчаса до конца занятия, чтобы встретить дочь и заодно поговорить с Александром.<br> — Не отвлекаю? — спрашивала она, присаживаясь на скамью.<br> — Отвлекаете, — отвечал он, улыбаясь. — Но в самом хорошем смысле.<br> Она оказалась умной. Чертовски умной. Острой на язык, ироничной, с той особенной, суховатой манерой шутить, которая открывается в людях не сразу. Александр ловил себя на том, что ждёт её прихода с каждым днём всё больше.<br> Дети оборачивались на её смех — заливистый, искренний, девичий.<br> — У вас музыкальное образование? — спросил он однажды за непринуждённой беседой.<br> — Нет. Начитанность. И три класса музыкальной школы в детстве.<br> — Алиса пошла в вас. Смышлёная растёт девочка.<br> — Надеюсь, не во всём.<br> Тяжёлая пауза повисла в воздухе. Александр не стал её разбивать. Пусть она материализуется и разразится на их головы ливнем, принося за собой очищение.
— Знаете, — сказал он тихо, — когда жена ушла, я сильно запил. Месяц, второй, третий. Казалось, что жизнь кончилась. А потом меня сбила машина.<br> Мама молчала.<br> — Я лежал в больнице и думал: зачем? Зачем меня спасать, если я никому не нужен? И вдруг вспомнил строчку. «Чашу страданий выпей до дна». Знаете, откуда?<br> — Псалтирь, — отозвалась мама. — «Чашу спасения прииму, и имя Господне призову». Там дальше про это.<br> Александр замер.<br> — Я считал, вы неверующая.<br> — Так и есть, — мама улыбнулась горько, безрадостно. — Я ни во что не верю. Просто помню учения, что когда-то читала.<br> Он смотрел на неё, и в этом взгляде не было ни осуждения, ни жалости.<br> — Помнить — это уже много, — твёрдо сказал он.