Страница 81 из 86
41. Не назад
41. Не назад
Арден медленно отпускает ручку, но плащ не снимает.
Дождь барабанит по крыше. Из комнаты Лео доносится скрип койки, потом всё затихает. Я стою посреди прихожей и понимаю, что продумала приглашение ровно до слова «останься». Дальше в доме есть одна моя кровать, детская койка и узкая лавка на кухне.
— Я могу уйти, — говорит Арден. — Если ты сказала из-за дождя.
Я указываю на сухой угол прихожей.
— У нас дождь идёт половину осени. Я умею не спасать от него взрослых мужчин.
Он снимает плащ и вешает на крюк. Я приношу тряпку, Арден пытается забрать её у меня, и мы оба держимся за разные концы.
— Отдай, — прошу я. — Ты гость.
Арден тянет тряпку на себя.
— Обычно хозяева не заставляют гостей спать в луже.
Я всё ещё не выпускаю свой конец.
— Обычно гости не приносят её с собой.
Мы препираемся шёпотом, чтобы не разбудить Лео. Получается почти по-старому, и именно это заставляет меня разжать пальцы. Арден замечает перемену, кладёт тряпку у двери и больше не шутит.
На кухне ещё тёплая печь. Я разжигаю лампу, ставлю воду и достаю две кружки. Арден без вопроса берёт ту, у которой отколот край. В прежнем браке я принимала это за естественный порядок. Сейчас мелкая забота раздражает и трогает одновременно.
— Я попросила остаться не потому, что всё исправилось, — говорю я.
Арден держит кружку обеими руками. Рукав сползает, открывая тонкий шрам от ранения в лечебнице.
— Знаю.
Я поднимаю ладонь, останавливая слишком быстрый ответ.
— Дай договорить. Ты слишком часто соглашался с первой половиной, а потом сам придумывал вторую.
Он кивает и придвигает табурет к стене, освобождая мне проход к печи. Я сажусь напротив.
— Я не хочу возвращать наш прежний брак. Его больше нет. Развод случился. Мариса была твоей женой. Пять лет я жила одна и считала сына мёртвым. Ты тоже жил, потерял ребёнка и стал другим человеком. Мы не вычеркнем это новой подписью.
Арден смотрит в чай. На поверхности плавает крошка мяты, он ловит её ложкой и оставляет на блюдце.
— Я не стану просить вычеркнуть.
Я сжимаю кружку и выплёскиваю чай на стол. Пока ищу тряпку, успеваю струсить. Можно перевести разговор на Лео, гостиницу, любую вещь, которую легче обсуждать.
— Я тебя не простила, — говорю, вытирая липкое пятно. — Вот так точнее. Меня до сих пор злит, что ты прислал бумаги и не приехал. Иногда я представляла встречу с тобой только затем, чтобы перечислить все пять лет по дням.
Арден ловит кружку, которую я задеваю локтем.
— Мне не было легко, Лиана.
Я кладу тряпку между нами.
— Я сейчас не про твою боль.
Фраза выходит резче, чем я собиралась. Арден сразу убирает руку с моей кружки.
— Да. Прости. — Он стирает со стола каплю чая пальцем и смотрит на мокрый след. — Я не приехал, потому что трусил. Сказал себе: ты уехала, значит, решила. Очень удобное «значит».
Я перестаю тереть стол. От него я ожидала признания в ошибке, но не этого короткого слова.
— Чего ты боялся?
Арден отвечает после паузы. Боялся увидеть меня такой, какой запомнил после родов. Боялся, что я снова скажу: рядом с ним у меня отнимают всё. И сильнее всего — услышать, что я не хочу его видеть.
— Я бы так и сказала.
Он кивает, не поднимая головы.
— Скорее всего.
Я показываю ему испачканную тряпку.
— Могла ещё бросить в тебя чашкой.
Арден осторожно отодвигает сколотую кружку за пределы моей руки.
— Эту жалко. Но я понял.
Смешок застревает вместе со злостью. Я не собиралась облегчать ему признание и всё же смеюсь. Всего один раз, носом, пока сворачиваю мокрую тряпку.
— Отказ должен был быть моим, — говорю уже тише. — Даже если бы я швырнула вслед вторую чашку.
Арден поворачивает кружку целым краем ко мне.
— Да. — Арден возвращает посуду на место. — Я отнял у тебя этот выбор.
Ответ ничего не чинит за нас. Зато мне больше не приходится доказывать очевидное человеку, который называет своё решение защитой.
В детской скрипит койка. Мы оба поворачиваемся к полоске света под дверью. Клин на месте. Лео что-то бормочет и снова затихает.
— Тогда что означает «останься»? — Арден говорит почти шёпотом, но вопрос не прячет.
Я складываю тряпку на краю стола. Она выходит кривой, разворачивается, и я оставляю её как есть.
— До конца не знаю. Хочу понять, кто мы теперь.
Арден ждёт. За окном по мостовой проезжает поздняя телега, звякают пустые бидоны.
— Не бывшие супруги, которые обязаны склеить разбитое, — продолжаю я. — И не только родители Лео. Я хочу знать, как ты живёшь, когда никто не ждёт от тебя быть главой рода. Ненавидишь ли до сих пор сладкий чай. Почему рисуешь лошадей хуже пятилетнего ребёнка. С кем я спорю на этой кухне — с человеком из прошлого или с тем, кого ещё почти не знаю.
У Ардена дёргается угол рта.
— Сладкий чай всё ещё ненавижу. Положил две ложки, потому что перепутал сахар с солью, а признаться было поздно.
Я пробую его кружку. Чай приторный настолько, что сводит язык.
— Ты мог вылить.
Он отодвигает блюдце с мятной крошкой.
— Ты следила, выпью ли я из сколотой кружки.
Я ставлю его чай обратно на стол.
— Я не следила.
Он смотрит на меня поверх своей кружки. Возражение выходит слабым, и мы оба это слышим.
— Я тоже хочу узнать тебя, — говорит Арден уже серьёзно. — Не ту Лиану, которую помню удобными кусками. Тебя, которая построила лечебницу, умеет командовать Ореном и ставит горчичный порошок рядом с бинтами. Но если завтра ты решишь, что это было ошибкой, я уйду.
Я качаю головой прежде, чем он успевает принять молчание за согласие.
— Не предлагай мне заранее отступление. Я слишком легко им воспользуюсь.
Арден ставит кружку на стол. Между нами остаётся меньше половины вытянутой руки.
— Тогда что предложить?
Я смотрю на его мокрый плащ в прихожей.
— Сегодня остаться.
Он принимает эту границу. Не добавляет «и завтра», не клянётся ждать сколько угодно. Просто спрашивает, где лежит запасное одеяло.
Я веду его в маленькую гостиную, которая одновременно служит кладовой. На кушетке лежат свёрнутые простыни и коробка с медицинскими книгами. Арден переносит коробку на пол, проверяет длину кушетки и с сомнением смотрит на собственные ноги.
— Поместишься, если не будешь превращаться в дракона.
Арден примеряется к кушетке ещё раз.
— Полезное условие. Нужно записать.