Страница 73 из 86
37. Она забрала чужого ребенка
37. Она забрала чужого ребенка
Мариса едет за младенцем, которого выдавала за собственного, а мы теряем время у главных ворот.
Судебный экипаж успел выехать без отметки. Дежурный клянётся, что видел на дверце печать канцелярии и не имел права задержать. Орен заставляет его назвать цвет лошадей, затем отправляет людей к двум дорогам. Арден подсаживает меня в первую свободную карету.
— Дом при палате ближе к реке, — говорю кучеру. — Через Рыбную площадь.
Кучер натягивает левую вожжу.
— Там мостовые перекрыты.
Я вспоминаю дворы вокруг рынка.
— Тогда переулком красильщиков. Быстрее!
Колёса подпрыгивают на камнях. Я перебираю содержимое сумки, которая осталась при мне после осмотра Селии: бинты, маленький нож, пузырёк спирта, пакет жгучего порошка для прогрева, соли, игла. Ничего, чем можно безопасно остановить драконицу, держащую младенца.
Арден замечает мои пальцы на пакете.
— Что это?
Я разжимаю ладонь и показываю пакет.
— Горчичный корень. В глаза попадёт — ослепит на несколько минут. Рядом с ребёнком бросать нельзя.
Арден смотрит на тонкую бумагу, будто прикидывает расстояние.
— Тогда не бросай, пока я не отведу его от неё.
Я затягиваю ремень сумки.
— Если сумеешь подойти.
Он не обещает, что сумеет. Проверяет короткий клинок, убирает обратно и велит кучеру остановиться за углом. Последние шаги мы проходим пешком, чтобы стук колёс не предупредил Марису.
У дома открыта дверь. На ступенях валяется детское одеяло. Селия стоит в прихожей босиком, держится за стену и пытается вырваться из рук служанки. На её виске краснеет ссадина.
— Она забрала его, — выговаривает Селия. — Сказала, что выйдет через сад и вернёт, если дадут лошадь.
На её рубашке я замечаю свежее пятно крови.
— Кто с ней?
Селия вытирает щёку тыльной стороной ладони.
— Тот чиновник. Был. Я ударила его кувшином. Он лежит на кухне, его связали.
Служанка показывает окровавленную салфетку. Значит, Мариса осталась одна. Это не делает комнату безопаснее: женщине, потерявшей всё, больше незачем беречь свидетелей.
Из дальнего коридора доносится плач. Один короткий вдох, затем надрывный крик. Селия дёргается к двери.
Я удерживаю её за плечи.
— Если ворвёмся вместе, она испугается. Сначала покажите план дома.
На полу лежит дорожка с вытертым узором. Служанка проводит пальцем по цветам: гостиная, узкий проход к комнате отдыха, дверь в сад. Через кладовую можно выйти к заднему крыльцу, но Арден уже движется туда вдоль внешней стены.
— Я перекрою сад, — говорит он. — Лиана, жди, пока она увидит меня.
Я хочу возразить, что ждать с плачущим ребёнком за стеной невозможно. Потом вспоминаю Лео на руках Вальта и заставляю себя досчитать до десяти. Арден исчезает за углом дома.
Мы с Селией идём по коридору. Под её ночной рубашкой проступило свежее пятно. Ей нужно лечь, но женщина прижимает ладонь к животу и шагает дальше.
— На полке перед комнатой есть таз и кувшин, — шепчет она. — Я мыла там руки.
Я снимаю кувшин с полки и передаю ей.
— Возьмите воду. Держитесь за моей спиной.
Селия не берёт сосуд сразу.
— Это мой сын.
Я вкладываю горлышко кувшина ей в ладонь.
— Поэтому вы должны остаться на ногах, когда я передам его вам.
Она смотрит на меня с яростью. Я узнаю её слишком хорошо и не уговариваю отойти. Только показываю, как держать кувшин за горлышко, чтобы вода выплеснулась одним движением.
Мариса ждёт в комнате отдыха. Окно распахнуто в сад, однако снаружи уже стоит Арден. Он не входит. Узкий проём оставляет ему один шаг, а Мариса прижимает ребёнка к груди и держит нож у края пелёнки.
На ней всё ещё платье с разбирательства. Подол порван, один рукав мокрый. Мальчик кричит у её плеча, а она качает его привычным движением. От этого спокойного покачивания мне становится страшнее.
— Дайте экипаж, — говорит Мариса. — До западных ворот. Потом я оставлю его в церкви.
Ребёнок заходится криком у её плеча.
— Вы уже один раз оставили чужого ребёнка у себя, — отвечаю я. — Получилось плохо.
Нож приподнимается.
— Не приближайся.
Я останавливаюсь у порога. Селия дышит мне в затылок. Вода в кувшине тихо плещется, и Мариса переводит взгляд на звук.
— Уведите её, — требует она. — Я не стану говорить, пока она здесь.
Селия выходит из-за моего плеча настолько, чтобы Мариса увидела её лицо.
— Его нужно кормить, — произносит Селия. Голос дрожит, но слова слышны. — Он ел больше двух часов назад. Когда голодный, выгибается и захлёбывается криком. Вы держите слишком высоко.
Мариса невольно опускает ребёнка чуть ниже. Пальцы помнят уход за сыном, которого она потеряла. Этой памяти хватает на движение, но не на жалость к матери перед ней.
— Я знаю, как держать младенца.
Селия качает головой.
— Вы знали своего. Моего не знаете.
Крик срывается. Малыш запрокидывает голову, пелёнка сползает с плеча. Лезвие оказывается ближе к его шее.
Арден делает полшага из сада.
— Мариса, посмотри на меня.
Она поворачивается к окну. Не полностью — сохраняет меня в поле зрения. Я замечаю на пороге каменную полоску, которая отделяет комнату от коридора. Если намочить её, гладкий камень станет скользким. Но сначала нужно заставить Марису шагнуть сюда без ребёнка перед собой.
— Ты увёз моего сына на родовое кладбище, — говорит она Ардену. — А через два дня побежал спасать её мальчика.
Арден не опускает взгляда.
— Да.
Мариса прижимает нож плотнее к пелёнке.
— Даже не попытался понять, что со мной будет.
Арден не защищается. Не говорит о своей боли и не предлагает ей удобного врага.
— Я не понял. За это отвечаю я. Ребёнок Селии к нашей семье отношения не имеет. Отдай его.
Малыш всхлипывает и на секунду затихает.
— Тогда у меня ничего не останется.
Я слышу в её голосе ответ раньше, чем она двигает нож. Мариса не собирается уходить без доказательства своей прежней жизни. Если экипажа не будет, она уничтожит то, что напоминает о подмене.
— Селия, сейчас, — говорю я.
Вода летит не в Марису. Селия выплёскивает её на каменную полоску и отступает, освобождая проход. Я рву пакет зубами, сыплю горчичный порошок на мокрый пол и ударяю носком по краю лужи. Жёлтые брызги поднимаются прямо перед лицом Марисы.