Страница 60 из 61
Они стояли на берегу, держась за руки, и смотрели на воду. Где-то там, на дне, лежал маленький треугольный камень.
— Алессар, — сказала Юнда.
— М?
— Что теперь?
— Не знаю. Может, просто будем смотреть дурацкие сериалы, спорить о рыбе и не мыть посуду по очереди.
— И ты будешь играть в свои стратегии?
— А ты — смотреть дурацкие мелодрамы?
Она уткнулась носом в его плечо, он уже привычно обнял её. Ночью сидели у костра, пили чай и молчали.
— Алессар, — вдруг спросила Юнда.
— М?
— Ты не жалеешь?
— О чём?
— Что камень тебя связал со мной. Что мы прошли через все эти миры.
— Иногда жалею. Но только о том, когда мы ссорились, когда ты плакала из-за меня.
— И всё?
— Да. Сейчас я понимаю, что без этой боли мы бы не стали теми, кто мы есть.
— Кто мы?
— Ты — зануда, которая любит всё контролировать. Я — лентяй, который любит ничего не делать. Но вместе мы — отличная команда.
— На самом деле мы плохая команда, — заметила Юнда.
— Самая лучшая из плохих, — добавил Алессар.
Она поцеловала его в щёку. Он покраснел так, что даже в темноте было видно.
— Ты всё ещё краснеешь, — заметила Юнда.
— Да это всё от огня.
— От меня.
— И от огня тоже.
Они смотрели на звёзды. Вдруг над рекой пролетела маленькая движущаяся точка — спутник.
— Загадай желание, — сказал Алессар.
— А разве на спутник загадывают?
— А почему нет? Он всё равно ближе к звёздам, чем мы.
— Тогда ты тоже загадай.
— Я загадал. А ты?
— Тоже. Вслух нельзя произносить.
— Знаю.
Они помолчали. Костёр догорал, угли светились красным, и от этого света на душе становилось теплее.
— Юнда, — сказал Алессар.
— М?
— А ты помнишь, как мы первый раз поцеловались?
— У тебя на кухне. От тебя пахло портвейном.
— А от тебя сигаретами. И жареной картошкой.
— Романтика.
Он притянул её ближе, Юнда положила голову ему на колени. Он гладил её по волосам.
— А как мы впервые о голубях говорили? Ты сказал, что голуби — тупые.
— А ты сказала, что я — ещё тупее.
— Я была права.
— Но я тоже был прав.
Они засмеялись, начала накатывать скопившаяся за день усталость.
— Пора спать, — сказала Юнда.
— Давай ещё пять минут посидим.
— Ты всегда говоришь «пять минут».
— И всегда их дожидаюсь.
— Ты засыпаешь через три.
Утром проснулись от пения птиц. Солнце вставало над рекой, золотые блики бежали по воде. Алессар выглянул из палатки — на том берегу клубился туман. Красиво, как в сказке, в которые они больше не верили, но всё ещё любили.
— Юнда, — позвал он. — Вставай, рассвет пришёл.
Она выползла следом, закуталась в плед, натянула шапку поверх спутанных волос.
— Ты похожа на ёжика, — умиляясь, сказал Алессар.
— А ты какой-то прям раздражающе довольный.
— Ты что, не любишь утро?
— Я сова.
Они смотрели на воду — туда, где утонул камень.
— Как думаешь, он всё ещё лежит там?
— Наверное, ну или его унесло течением.
— Или нашла какая-нибудь девочка.
— А может, мальчик.
Они постояли так ещё немного, затем собрали палатку, затушили костёр, забросали яму землёй. Мусор упаковали в пакет — Юнда настояла, Алессар подчинился. Вышли на тропинку, рюкзаки стали легче — еда кончилась, колбаса была съедена. Алессар нёс палатку, Юнда — пакет с мусором.
— Несём его домой? — спросил Алессар.
— Выбросим на станции.
— А если не будет бака?
— Значит, понесём дальше. Мы не будем гадить, Алессар. Отучайся.
— Душная ты.
— Спасибо.
Они шли по утреннему лесу, вдыхая запах хвои, сырости и прохлады.
— Алессар, — сказала Юнда.
— М?
— Я люблю тебя.
— Я знаю. Я тебя тоже.
— Даже когда мы ругаемся.
— Особенно когда ругаемся. Потому что после всегда миримся.
Электричка везла их домой — в город, в будни, в простую жизнь без волшебного камня. Но прожитую каждый день, час, минуту — с любовью.