Страница 47 из 61
Юнда хотела выбросить тетрадь, но руки не слушались. Она попробовала встать — ноги приросли к полу.
— Что ты сделал?
— Ничего. Ты всё сделала сама, когда сказала, что мир несовершенен, что нужны жёсткие меры, что ты бы сделала лучше, чем Лайт.
— Я не говорила!
— Думала. — Бог наклонился ближе. — А это то же самое. — Рюк рассмеялся — сухо, каркающе — и растворился в воздухе, оставив после себя запах яблок и серы.
Юнда осталась одна. Перед ней лежала тетрадь. Она знала, что нужно сделать что-то. Но что?
Алессар же проснулся в пустой комнате. Вместо стен — огромные экраны. На них — карта мира, точки преступлений, графики, схемы. Он сидел за столом, заваленным бумагами. На парне оказалась надета белая рубашка и джинсы. Ноги были босыми и мёрзли.
— Ты L, — раздался голос из динамиков.
— Кто это сказал? — Подпрыгнул Алессар.
— Я. Система. Ты теперь самый умный детектив в мире. Твоя задача — найти Киру.
— Какого Киру?
— Того, кто убивает людей с помощью тетради. Того, кто считает себя богом.
На экране появилось лицо Юнды.
— Она подозреваемая номер один, — сказала система. — Ты должен её остановить.
— Я не буду её останавливать.
— Тогда она убьёт тебя рано или поздно. Все, кто мешает Кире, умирают. Ты же помнишь сериал?
Алессар встал, подошёл к экрану, коснулся пальцами лица Юнды.
— Она не станет никого убивать.
— Уверен?
— Уверен.
Юнда написала первое имя не потому, что хотела, а потому, что тетрадь сама притянула её руку. Она смотрела на фотографию насильника, который остался безнаказанным, и думала: «Почему он жив, а его жертвы будут страдать всю оставшуюся жизнь?» Рука написала имя, и человек на экране упал.
— Один, — сказал Рюк, появляясь из ниоткуда. — Всего один, а ты уже дрожишь.
— Я не дрожу.
— Дрожишь, но ничего, ты привыкнешь. Все привыкают.
Второе имя написала сама. Третье — тоже. К концу первого дня в тетради было десять имён: десять убийц, насильников. Десять человек, которых она никогда не знала, но которые больше никогда никого не тронут.
— Ты герой, — спросил Рюк, откусывая яблоко. — Или злодей? Как думаешь?
— Я не знаю.
— А я знаю. Ты — Кира.
Алессар тем временем сидел за компьютером, пил кофе (чёрный, без сахара, как любила Юнда) и смотрел на список жертв. Все были преступниками, все ушли от правосудия.
— Она не убивает невиновных, — сказал он системе.
— Пока.
— Она не будет.
— Откуда такая уверенность?
— Потому что я её знаю.
— Ты знал её там, в реальности. А здесь она бог, а это другое.
Алессар замолчал, система была права. Он видел, что происходит с Лайтом в сериале. Как он из борца за справедливость превратился в тирана. Как начал убивать тех, кто мешал, а потом — тех, кто просто вызывал подозрения.
— Я не дам ей стать монстром, — сказал он.
— Тогда останови её.
— Как?
— Напиши её имя в своей тетради.
— У меня нет тетради.
— Есть, белая, с золотыми буквами, она лежит в верхнем ящике стола. Если напишешь имя — она умрёт, и Кира исчезнет.
Алессар открыл ящик. Тетрадь действительно нашлась там. Он взял ручку, но отложил её.
— Не могу, — сказал он.
— Тогда она убьёт тебя.
— Ну и пусть.
— Ты глупец.
— Я влюблённый глупец. Это разные вещи.
Юнда убивала вторую неделю. Преступники исчезали с лица земли, и мир рукоплескал Кире. Её имя было у всех на устах. Одни боялись, другие боготворили. Она сидела в своей комнате-штабе, окружённая мониторами, и чувствовала, как внутри неё ломается одна личность, заменяясь другой.
— Рюк, — сказала она.
— М?
— Я больше не хочу убивать.
— Не хочешь убивать? Поздно. Ты уже в системе. Если остановишься — тебя поймают.
— Кто?
— L. Он идёт по твоему следу. Он умнее, чем ты думаешь.
На экране появилось лицо Алессара.
— Нет, — прошептала Юнда. — Только не он.
— Он. И он знает, что ты — Кира.
— Откуда?
— Он знает, поверь мне. И у него есть оружие против тебя.
Юнда закрыла тетрадь, встала и пошла к выходу.
— Ты куда? — спросил Рюк.
— К нему.
— Он убьёт тебя.
— Не станет.
— Уверена?
— Уверена.
Алессар сидел в своей комнате, когда дверь открылась. На пороге стояла бледная, с красными глазами, в чёрной одежде Юнда.
— Ты пришла, — сказал он.
— Ты ждал?
— Знал, что придёшь.
Она села напротив Алессара, их разделял стол. На столе — две тетради: чёрная и белая.
— Ты знаешь, кто я, — сказала Юнда.
— Знаю.
— И не пытался меня остановить?
— Пытался. Но не смог.
— Почему?
— Потому что я не хочу тебя терять.
— Я уже потеряна, — она посмотрела на свои руки. — Я убивала людей и стала тем, кого боялась.
— Ты стала Лайтом?
— Я стала хуже. Лайт верил, что он прав. А я знаю, что я не права, но всё равно продолжала.
— Почему?
— Потому что не могла остановиться. Все эти преступники ведь и правда заслужили смерти!
Алессар встал, подошёл к девушке, сел рядом.
— Юнда, — сказал он. — Ты можешь остановиться прямо сейчас.
— Не могу. Рюк сказал, если я перестану, меня поймают.
— А я тебя не выдам.
— Как же другие?
— Я сотру все наши следы.
— Ты не сможешь.
— Смогу. Я же L — самый умный детектив в мире. Если я скажу, что Кира мёртв, все поверят.
— А если я не хочу, чтобы мне верили? Если я хочу, чтобы меня наказали?
— За что?
— За убийства.
— Ты убивала убийц.
— И тех, кто мешал. Помнишь, как в сериале? Лайт начал с убийц, а закончил невиновными. Я тоже так могу.
— Но пока не начала.
— Пока.
Они замолчали. В комнате было тихо, под потолком беззаботно парил Рюк и жевал яблоко.
— Алессар, — сказала Юнда.
— М?
— Я поняла, что чувствовал Лайт, но жестокость в борьбе с жестокостью — это путь в никуда.
— Правда. Но я всё ещё считаю, что преступники заслуживают смерти.
— У нас есть две тетради. Я могу убивать их, а ты контролировать моё сознание.
— И это сломает нас обоих.
— Как?
— Если мы начнём убивать, неважно кого, мы сами станем монстрами. Это точка невозврата для нашей души.
Юнда заплакала впервые за много дней. Слёзы текли по щекам, капали на тетрадь, и чёрная обложка стала мокрой.
— Я не хочу быть богом, — прошептала она.
— Тогда просто выбросим эти тетради.
— А как же преступники?