Между мирами и нами

— Я хочу собаку, — сказала Юнда.

— Заведём, если надо.

— Правда?

— Правда. Но сначала научимся готовить, чтобы было чем кормить.

— А кошки что?

— Кошки сами прокормятся.

— Ты так думаешь?

— Я знаю.

Они засмеялись. Мэтр затушил сигарету, встал.

— Ладно, пойду я. Швабрику пора ужинать.

— Пока, — сказал Алессар.

— Пока, — повторила Юнда.

Мэтр ушёл. Швабр увязался за ним, на прощание махнув хвостом.

— Он хороший, — сказала Юнда.

— Пёс?

— Мэтр.

— Он — клоун.

Они посидели ещё немного, держась за руки. Фонари зажглись, и двор медленно опустел.

— Алессар, — сказала Юнда.

— М?

— Ты правда думаешь, что кошки — это про любовь без обязательств?

— Правда.

— А собаки — про обязательства без любви?

— Нет. Собаки — про любовь, которая требует ответа.

— А какая любовь лучше?

— Никакая. Они просто разные.

— Как мы?

— Как мы, — кивнул он.

Она не стала спорить, потому что он был прав. Камень в кармане Алессара нагрелся и засветился тёплым, ровным светом. Они не заметили этого, потому что смотрели на звёзды и думали о том, что, может быть, в этом споре победила дружба. А не кошки и не собаки. Но сказать проще, чем сделать. Алессар шагнул в темноту подъезда, провожая Юнду домой, а вышел на поле боя. Серое небо, выжженная земля, траншеи из перевёрнутых мисок. С одной стороны — кошки. С другой — собаки. Между ними — ничейная земля, утыканная засохшими кусками корма.

— Это ещё что? — раздражённо спросил Алессар.

Он оглядел себя. На нём был чёрный, с серебряными эполетами и нашивками в виде рыбьих хвостов мундир. На голове — треуголка с кошачьим ухом.

— Ты наш генерал, — раздался знакомый голос.

Из палатки кошачьего штаба вышла королева с Котодрома: белая пушистая кошка с голубыми глазами, в миниатюрной короне.

— Мы ждали вас, — сказала она. — Предсказание сбылось, и вы пришли.

— Какое ещё предсказание?

— То, в котором говорилось, что двое влюблённых дураков примирят кошек и собак.

— Мы не влюблённые, — буркнул Алессар.

— Но дураки, — кивнула королева. — Этого достаточно. А теперь слушай приказ. Ты — генерал кошачьей армии. Твоя задача — не дать собакам перейти реку.

— Какую реку?

— Вон ту. — Королева махнула лапой в сторону жиденького ручейка. — Она разделяет наши территории. Собаки хотят пить с нашей стороны.

— Пусть пьют. Воды много.

— Дело не в воде, — вздохнула королева. — Дело в принципе. Собаки всегда лезут. Они пьют, потом лезут знакомиться, потом облизывают наших солдат, потом те вынуждены мыться часами. Это нарушает боевой дух.

— Вы боитесь, что вас оближут?

— Мы боимся, что нас перестанут уважать.

С другой стороны поляны, из палатки с нашивкой в виде кости, вышла Юнда. На ней был белый мундир с золотыми кистями, на голове — фуражка с собачьими ушками. Рядом вертелся Швабрик — теперь в звании адъютанта.

— Алессар? — удивилась она. — Ты тоже здесь?

— Я генерал кошачьей армии, — мрачно ответил он.

— А я — собачьей.

— Прекрасно. Мы будем воевать.

— Не хотим мы воевать, — сказала Юнда. — Мы хотим мириться.

— Не выйдет, — перебила королева. — Кошки не сдаются.

— Собаки не сдаются, — раздался низкий голос.

Из собачьей палатки вышел огромный сенбернар в генеральском мундире. — Мы будем сражаться до последней миски.

— До последней кости, — поправила королева.

— Это одно и то же.

— Нет. Миска — это про еду. Кость — про охоту. Вы, собаки, даже в оскорблениях не умеете быть точными.

— Зато мы умеем быть верными.

— Верность — это скучно.

— А независимость — это эгоизм.

Юнда и Алессар переглянулись.

— Они нас рассорят, — сказала Юнда.

— Не рассорят, — ответил Алессар. — Мы умнее.

— Это мы ещё посмотрим.

Алессар провёл смотр кошачьих войск. Перед ним выстроились десятки кошек — рыжих, чёрных, полосатых, пушистых и лысых. Они сидели ровными рядами и сверкали глазами.

— Бойцы, — начал Алессар. — Есть ли у вас жалобы на противника?

Рыжая кошка подняла лапу.

— Говори.

— Они слишком громко лают, — сказала кошка. — Мы не можем спать днём.

— Кошки спят двадцать часов в сутки, — возразил Алессар.

— И что? Мы хотим спать все двадцать. А они лают, и мы спим только девятнадцать.

— Ещё жалобы?

Чёрная кошка подняла хвост.

— Они суют нос в наши миски, даже когда мы не доели. Даже когда мы отошли всего на минуту.

— А вы закрывайте двери.

— У нас нет дверей, мы в поле.

— Тогда ешьте быстрее.

— Мы не можем есть быстрее. Мы кошки. Мы едим с достоинством.

Полосатая кошка добавила:

— Они бегают за палками, а потом приносят их нам. Зачем нам палки?

— Палки — это тренировка, — сказал Алессар. — Они развивают мышцы.

— Наши мышцы развиты от природы. Нам не нужны палки. Нам нужен покой.

Королева кивнула, одобряя.

Тем временем Юнда проводила смотр собачьих войск. Перед ней стояли псы всех мастей — от крошечных чихуахуа до огромных догов. Они виляли хвостами и дышали открытыми ртами.

— Бойцы, — сказала Юнда. — Жалобы на противника?

Маленькая такса подпрыгнула.

— Они шипят! — закричала такса. — Мы хотим с ними дружить, а они шипят и царапаются.

— Может, вы слишком навязчивы?

— Мы просто хотим обнюхаться. Это вежливость.

— Для кошек обнюхивание — это вторжение.

— А для нас — приветствие.

Овчарка подняла лапу.

— Они забираются на деревья и смотрят на нас сверху вниз. Мы не можем лезть за ними, мы не умеем лазать.

— Это их преимущество, — сказала Юнда.

— Это нечестно. Мы хотим смотреть на них снизу вверх.

— Так смотрите, в чём проблема?

— В том, что они при этом улыбаются, как будто мы глупые.

Швабрик заскулил.

— А ещё они никогда не играют с нами в догонялки. Даже если очень просить.

— Кошки не играют в догонялки, — вздохнула Юнда. — Кошки играют в «догони, если сможешь». Это разные игры.

— Мы хотим одинаковых игр!

— Мир не будет одинаковым. И кошки не будут собаками. И собаки не будут кошками.

— Но мы же можем дружить?

— Можете. Но для этого нужно уважать чужие границы.

Собаки задумались. Это было сложно. Они привыкли лезть с любовью без спроса.

— Я выйду к ним, — сказал Алессар.

— К кому? — спросила королева.