Страница 8 из 60
Глава 3
Глава 3
Глава 3
Я открыла дверь и не сразу поняла, почему мир не покачнулся. Наверное, потому что за последние сутки он уже рухнул столько раз, что дальше было некуда.
На пороге стояла она.
Людмила.
Светлое пальто, прямые волосы, большие серые глаза, тонкий нос, губы без яркой помады. Слишком юная, слишком гладкая, слишком аккуратная для той бури, которую она принесла в мою жизнь. Она держала обеими руками ремешок сумки, будто пришла не к женщине, чей дом треснул из-за неё, а на собеседование, где хотела понравиться.
Я молча смотрела на неё. Она — на меня.
Где-то за спиной послышались шаги Оксаны.
— Кто там?
И тут она увидела гостью.
Я почувствовала, как воздух в прихожей натянулся, как канат перед разрывом.
Людмила первой отвела взгляд. Потом снова подняла.
— Здравствуйте. Мне нужно поговорить с Юлианой.
Оксана хрипло усмехнулась.
— Серьёзно? А мне нужно миллион долларов и отпуск на год. Дальше что?
Я не шевелилась. Только смотрела. На её лицо. На шею. На тонкие пальцы. На живот — пока ещё плоский, почти детский. Семь недель. Семь недель счастья, на которое она имела наглость прийти ко мне ногами.
— Георгий прислал? — спросила я.
— Нет.
— Тогда зачем ты здесь?
Она сглотнула.
— Я сама приехала.
— Как смело.
Оксана уже открывала рот, чтобы сказать что-то страшное, но я подняла руку, останавливая её. Мне вдруг стало невыносимо любопытно, что именно может хотеть от меня женщина, которая спала с моим мужем и носила его ребёнка.
— Заходи, — сказала я.
Оксана резко повернулась ко мне:
— Ты с ума сошла?
— Заходи, — повторила я, не сводя взгляда с Людмилы.
Та шагнула в квартиру. Осторожно. Будто дом мог отторгнуть её прямо с порога. И правильно мог бы.
Я закрыла дверь.
Мы прошли на кухню. Я села за стол. Оксана осталась у окна, сложив руки на груди. Людмила стояла посреди кухни и выглядела так, будто только сейчас начала понимать, куда пришла. Здесь висели наши чашки. Здесь стояла моя орхидея. Здесь лежало полотенце, которое я вчера меняла. Здесь пахло домом, которого она касалась через моего мужа, но никогда не имела права видеть изнутри.
— Садись, — сказала я.
Она села. Край стула заняла так, будто в любую секунду готова была вскочить и бежать.
— Я слушаю, — произнесла я.
Она сжала пальцы.
— Я не хотела, чтобы вы узнали так.
Я даже улыбнулась.
— А как бы тебе хотелось? Открыткой? Коробкой конфет? Фото с УЗИ?
Она побледнела.
Оксана фыркнула:
— Юль, я её сейчас сама вынесу.
— Не надо, — сказала я. — Пусть говорит.
Людмила опустила глаза.
— Георгий сказал, что вы давно чужие друг другу.
— Вот как.
— Он сказал, что у вас давно нет семьи. Только привычка. Что вы живёте вместе из-за ребёнка и потому что вам обоим так удобно.
Я смотрела на неё и чувствовала, как во мне поднимается что-то тёмное и холодное. Не истерика. Не слёзы. Презрение.
— И ты поверила? — спросила я.
Она подняла голову.
— Да.
— Сразу?
— Не сразу.
— Но достаточно, чтобы лечь под моего мужа.
Оксана резко выдохнула в сторону. Людмила вздрогнула, словно я её ударила.
— Я не хотела делать вам больно, — сказала она тихо.
— А что ты хотела? — спросила я, подаваясь вперёд. — Любви? Большой, красивой, взрослой любви? Хотела, чтобы опытный, сильный мужчина выбрал тебя, а не уставшую жену? Хотела чувствовать себя особенной? Желанной? Победительницей?
У неё задрожали губы.
— Я правда его люблю.
— Поздравляю.
— Это не было игрой.
— Для тебя — возможно. Для него — не знаю. Для меня это была жизнь.
Тишина стала густой, как кисель.
Людмила глубоко вдохнула:
— Я приехала не оправдываться.
— Тогда зачем?
Она посмотрела мне прямо в глаза.
— Я хочу, чтобы вы отпустили его без скандала.
Я не сразу поняла смысл слов. Потом поняла. И медленно откинулась на спинку стула.
— Что?
— Ему сейчас нельзя нервничать. У него проблемы с давлением. И… у нас ребёнок. Я не хочу, чтобы всё это повлияло.
Оксана заржала в голос. Именно заржала — зло, неверяще, с такой яростью, что у меня по спине пошёл холод.
— Нет, Юля, ты это слышала? Ты это слышала вообще? Она пришла просить, чтобы ты не нервировала её мужика, пока она носит его ребёнка!
Людмила вспыхнула.
— Я не это имела в виду.
— А что ты имела в виду? — Оксана уже шла к столу. — Что моя сестра должна тихо отползти в угол и сдохнуть красиво, чтобы вам не мешать строить счастье?
— Оксана, — сказала я жёстко.
Она остановилась, дыша часто, зло.
Я снова посмотрела на Людмилу.
— Отпустить без скандала? Ты серьёзно думаешь, что имеешь право просить меня об этом?
— Я прошу ради ребёнка.
Эти слова будто хлестнули меня по лицу.
Я встала так резко, что стул скрипнул по плитке.
— Не смей.
Людмила заморгала.
— Что?
— Не смей говорить со мной о ребёнке так, будто только у тебя он есть.
Она замерла.
Оксана закрыла глаза.
Я смотрела, как на лице Людмилы сначала проступает непонимание. Потом ужас. Потом до неё дошло.
— Вы… — её голос сорвался. — Вы тоже?
Я кивнула.
И вот тогда она побелела так, что мне на секунду стало страшно — сейчас упадёт.
— Нет… — прошептала она. — Нет, он бы сказал.
Я рассмеялась. Медленно. Почти ласково.
— Он не успел. Был занят. Врал всем сразу.
Она уставилась на мой живот так, словно надеялась увидеть ошибку. Опровержение. Пустоту.
— Какой срок?
— Тебе зачем?
— Просто…
— Просто хочешь прикинуть, кто был раньше? Кто важнее? Чей ребёнок желаннее?
— Я не это…
— А я — это, — отрезала я. — Потому что это моя жизнь, которую вы оба разодрали на куски, а теперь ещё имеете наглость приходить ко мне домой и учить, как мне себя вести ради вашего удобства.
Людмила встала. Медленно.
— Я не знала.
— Теперь знаешь.
— Он сказал, что между вами давно всё кончено.
— Нет, милая. Между нами всё кончилось вчера. А до этого у нас была семья, которую ты с удовольствием доедала вместе с ним.
Она опустила голову. И в эту секунду я увидела: ей больно. Правда больно. Не так, как мне. Но не игра. Не спектакль.
И от этого стало ещё хуже.