Страница 72 из 116
Крю бы обязательно вставил замечание о том, что суфле – это структурно ненадежное блюдо. Он бы задал три уточняющих вопроса о самой технике приготовления. Сидел бы с предельно серьезным лицом, систематизируя каждую деталь, словно готовясь к тактическому брифингу по французской выпечке.
Прекрати.
— Ты в порядке? — спрашивает Рис. — Ты кажешься немного отстраненной.
— Извини. Выдалась долгая неделя. — Я выдавливаю улыбку. — Расскажи еще о ресторане. Тебе нравится там работать?
Ему нравится. Он рассказывает мне о разрабатываемом им меню, о шеф-поваре, которая взяла его под свое крыло, о его мечте когда-нибудь открыть собственное заведение. Небольшое, без излишеств. Такой ресторанчик по соседству, где все знают тебя по имени.
— Звучит чудесно, — говорю я.
И это правда так. В самом деле. Именно такого парня я и должна была бы хотеть – увлеченного едой, теплого и открытого, того, кто говорит о будущем как о чем-то желанном, а не как о том, что нужно просто пережить.
Так почему же я продолжаю думать о серых глазах и скованной фигуре человека, который совершенно не умеет расслабляться?
— Могу я спросить? — Рис откладывает вилку. — Если что, можешь смело сказать мне не лезть не в свое дело.
— Конечно.
— Ты остыла к нему? Кто бы он ни был.
Я моргаю.
— Что?
— Есть такой взгляд, который появляется у людей, когда они еще не до конца отпустили кого-то. — Рис нежно улыбается, без малейшего упрека. — И он не сходит с твоего лица весь вечер. Я не в обиде – сам когда-то был на твоем месте. Просто решил спросить.
Его прямота застает меня врасплох. Я открываю рот, чтобы все отрицать, чтобы настоять на том, что я в порядке, в полном порядке, что я давно перешагнула через это, и вообще.
Но вслух произношу: — Я не знаю.
Рис медленно кивает.
— Хочешь поговорить об этом?
— Не особо.
— Хорошо. — Он снова берется за вилку. — И к слову, кто бы он ни был, он кретин.
— Ты же его даже не знаешь.
— Я знаю, что он тебя отпустил. — Рис пожимает плечами. — Этого достаточно.
Мы заканчиваем ужин. Он ведет себя очень тактично – не настаивает на втором свидании, не создает неловкости. Когда мы прощаемся у ресторана, он обнимает меня и просит позвонить, если что-то изменится.
— Ты хороший парень, Рис.
— Знаю, — ухмыляется он. — Оттого это и так трагично.
Я смеюсь – искренне, по-настоящему – и смотрю, как он уходит.
Затем еще долго стою на тротуаре на фоне мерцающих вдали огней Далласа и думаю, что, черт возьми, со мной не так.
Рис был идеален. Внимательный. Эмоционально зрелый. Он не вздрагивал, когда я дотрагивалась до его руки. Ему не нужно было искать в интернете инструкции о том, как проявить сочувствие. С ним было легко во всем том, в чем с Крю было тяжело.
И все же весь ужин я только и мечтала оказаться в другом месте.
Телефон вибрирует. Сэйди.
Сэйди: Как все прошло??? Жду подробностей!!
Я изучаю светящийся экран.
Я:Он был великолепен, — печатаю в ответ. — Правда, потрясающий.
Сэйди: И???
Я: И я не готова.
Пауза. А затем:
Сэйди: О, милая. Мне так жаль.
Я: Мне тоже.
Я вызываю такси и еду в квартиру. Нашу квартиру. Квартиру, которая до сих пор пахнет мылом Крю, моей готовкой и чем-то таким, что раньше казалось домом, а теперь ощущается как музей всего того, что я потеряла.
Когда я возвращаюсь, Крю нет. Ничего удивительного – он в своем доме. Там, где может работать руками и не видеть меня.
Я должна бы испытывать облегчение. Гораздо проще, когда его нет, когда мне не нужно притворяться, что я в порядке, не нужно слышать, как он ходит по своей комнате, и бороться с желанием постучать в его дверь.
Но вместо этого я чувствую лишь пустоту.
В дверях меня встречает Мерфи, недовольно мяукая из-за того, что его бросили на весь вечер. Я подхватываю его на руки и несу в свою спальню, зарываясь лицом в его шерсть.
— Я ходила на свидание, — говорю я ему. — С очень милым мужчиной, который подходит по всем пунктам.
Мерфи мурлычет.
— И все, о чем я могла думать, это о твоем глупом, эмоционально зажатом хозяине.
Мурлыканье становится громче.
— Что со мной не так, Мерф? Почему я не могу просто жить дальше?
Кот не отвечает. Просто устраивается у меня на коленях и переминает лапами мое бедро, с довольным видом, которому я откровенно завидую.
Я достаю телефон и прокручиваю список контактов до имени Крю. Ни одного сообщения с момента нашего разрыва. Теперь мы общаемся с помощью стикеров – пассивно-агрессивных напоминаний о том, что нужно вынести мусор или чья очередь покупать туалетную бумагу.
Мой большой палец зависает над клавиатурой.
Я: Я сегодня была на свидании.
Сама не знаю, зачем хочу ему это сказать. Возможно, чтобы сделать больно. Чтобы проверить, не все ли ему равно. Чтобы добиться хоть какой-то реакции, чего угодно, кроме той вежливой отстраненности, которой он одаривает меня последние несколько недель.
Я стираю слова.
Я: Я скучаю по тебе.
Стираю.
Я: Почему ты сдался и отпустил нас?
Стираю.
Я: Кажется, я люблю тебя и не знаю, как перестать.
Стираю, стираю, стираю.
Я бросаю телефон на тумбочку и сворачиваюсь калачиком на кровати, прижимая к животу теплого Мерфи.
Одно свидание. Этого оказалось достаточно, чтобы осознать то, что я пыталась отрицать последние несколько недель.
Я так и не отпустила Крю Дженсена.
И даже не близка к этому.
И понятия не имею, что теперь со всем этим делать.