Страница 113 из 116
Я пристально смотрю на экран. Я уже видел это изображение раньше, на приеме в двенадцать недель, но тогда оно было абстрактным. Пятнышко. Сейчас я могу различить профиль – нос, лоб, что-то похожее на ручку, прижатую к подбородку. Теперь это ребенок.
Мой ребенок.
В моей груди происходит то, для чего у меня нет тактической схемы. Это не тревога, хотя и похоже. Это не страх, хотя он там тоже присутствует. Это нечто большее, чем и то, и другое, нечто, что заполняет все пространство между ребрами и давит изнутри.
— Вы хотите узнать пол? — спрашивает доктор.
Эмми смотрит на меня.
Я смотрю на нее.
— Да, — произносим мы одновременно.
Доктор Коли двигает датчиком, меняет угол. Изображение смещается.
— У вас девочка.
Девочка.
Эмми издает звук – тихий, надломленный, прекрасный звук – и прижимает свободную руку ко рту. По ее щекам уже текут слезы.
Я не плачу. Правда. Я федеральный агент. Меня учили сохранять самообладание в условиях экстремального стресса.
Мое зрение затуманивается.
Ладно, может, я немного и плачу.
— Девочка, — шепчет Эмми, сжимая мою руку так сильно, что хрустят костяшки. — Крю. Девочка.
Я подношу ее руку к губам и прижимаюсь к ее пальцам. Кольцо – ее помолвочное кольцо, теперь рядом с обручальным, – ловит свет от экрана.
— Девочка, — говорю я. Мой голос не похож на мой собственный. Он звучит так, словно принадлежит человеку, который никогда не ожидал оказаться здесь, в этой комнате, глядя на УЗИ своей дочери, пока девушка, которую он любит, плачет от счастья рядом с ним.
Он звучит так, словно принадлежит тому, кто получил все, о чем даже не подозревал, что имеет право мечтать.
Доктор Коли распечатывает для нас снимок и выходит из кабинета, чтобы дать нам минутку. Эмми садится, гель все еще на животе, слезы все еще текут, и она берет мое лицо в ладони.
— Эй, — говорит она. — Ты в порядке?
— Да. — Я накрываю ее руки своими. — У нас будет дочь.
— Будет. — Она улыбается так широко, что улыбка озаряет все ее лицо. — Она будет вить из тебя веревки.
— Наверное.
— Абсолютно точно.
Я издаю смешок. Он получается сдавленным. Мне плевать.
— Моя мама сойдет с ума от радости, — шепчет она.
— У твоей мамы уже два года как готова доска в «Пинтересте» для детской. Она во всеоружии.
— В лесном стиле.
— Очень со вкусом.
Эмми смеется, а я наклоняюсь вперед и целую ее – нежно, медленно, моя рука лежит на ее животе, там, где растет наша дочь. Сердцебиение все еще эхом отдается в моем мозгу, ровное и сильное.
Я отстраняюсь ровно настолько, чтобы посмотреть на Эмми. Внимательно ее рассмотреть. У нее на животе гель, а по щекам размазана тушь.
Она – это все.
— Я люблю тебя, — говорю я. Не потому, что этого требует момент. Просто потому, что это правда, а я потратил слишком много лет, скрывая правду, и больше так делать не собираюсь.
Она прижимается своим лбом к моему.
— И я тебя люблю, агент Дженсен.
За пределами этой комнаты ее мать уже мысленно переделывает дизайн детской. Фостер будет просто невыносим. Мерфи будет в ярости из-за того, что потеряет свое место на кровати.
Я жду всего этого с нетерпением.