Страница 112 из 116
Глава сорок четвертая
ГЛАВА СОРОК ЧЕТВЕРТАЯ
ДВА ГОДА СПУСТЯ
Крю
В приемной отделения медицины матери и плода в Далласе ровно двенадцать стульев, два старых журнала о грудном вскармливании и акварельный рисунок с изображением аиста, который выглядит немного пугающе.
Я знаю это, потому что пересчитал все дважды.
Рука Эмми лежит в моей руке. Сегодня у нее ровно двадцать недель. Экватор.
Живот теперь настоящий – не та стадия, когда думаешь: она беременна или просто плотно пообедала. Реальный, неоспоримый живот, в котором она растит человека, и который она неосознанно гладит одной рукой.
Вот как сейчас. Левая рука на животе, правая – в моей, ее большой палец вычерчивает круги на костяшке моей руки.
— Ты опять за свое, — говорит она, не отрывая взгляда от телефона.
— О чем ты?
— О твоей привычке сканировать помещение. Будто кто-то собирается взять штурмом приемную гинеколога.
— Я не сканирую. Я наблюдаю.
— Ты сосчитал стулья.
— Двенадцать.
— И выходы?
— Два. Плюс окно в уборной, которое может сгодиться в экстренном случае, но там будет тесновато.
Она поднимает на меня глаза. Эти ореховые омуты, теплые и насмешливые, в них столько всего, от чего у меня до сих пор щемит в груди даже спустя два года брака.
— Мы у врача, Крю. Это не секретный объект.
— Готовность – это стиль жизни, а не разовое мероприятие.
Эмми фыркает и возвращается к телефону. Она пролистывает список имен, который составляет уже несколько недель – общий документ в Google, в котором на данный момент шестьдесят три записи, отмеченные разными цветами (разумеется, ее рукой) и снабженные моими комментариями (плюсы, минусы, историческая значимость и колонка с оценкой угрозы, которую она называет «безумной», но не просит меня удалить).
Мы еще не знаем пол. Сегодня узнаем. Или не узнаем – Эмми постоянно меняет решение.
— Я хочу знать, — сказала она сегодня утром, стоя перед зеркалом в одной из моих футболок, положив руку на живот.
— Хорошо.
— Вообще-то, нет. Пусть это будет сюрпризом.
— Хорошо.
— Нет, я хочу знать. Точно. Как иначе я смогу спланировать детскую?
— Твоя мама уже все спланировала. Она прислала чертежи.
— Это были предложения, а не чертежи.
— Там были замеры, Эмми. И список материалов. Это чертеж.
Она поцеловала меня и сказала: — Решим, когда приедем на место.
И вот мы здесь. И мне плевать на оба варианта – мальчик, девочка, сюрприз, не сюрприз. Меня волнует лишь то, что последние два визита у Эмми было слегка повышено давление, и что доктор Коли сказала, что «пока не о чем беспокоиться», а я зациклился на слове «пока» на целых три дня.
Я прочитал четыре книги о беременности. Эмми думает, что две. Остальные две спрятаны в моей тумбочке, потому что одна называется «Руководство по выживанию для будущих отцов», а вторая – «Чего ожидать, когда она ждет ребенка, а вы тихо сходите с ума», а мне нужно поддерживать репутацию.
— Дженсен? — В дверях появляется медсестра с планшетом.
Я вскакиваю на ноги быстрее, чем Эмми успевает пошевелиться. Помогаю ей встать – рука на пояснице, уверенное давление, как писали в книге, – и она закатывает глаза, но опирается на меня.
— Я беременна, а не ранена, — бормочет она.
— Ты вынашиваешь моего ребенка. И я буду раздражающе заботливым.
— По крайней мере, ты это осознаешь. — Она улыбается, похлопывая меня по груди.
В смотровой холодно. Я замечаю это сразу. Слишком холодно. Эмми в тонкой сорочке, а она легко мерзнет – Это началось с начала второго триместра.
— Прошу прощения, — обращаюсь я к медсестре. — Здесь можно настроить термостат? Или принести одеяло?
Медсестра моргает.
— Эм. Конечно. Сейчас принесу.
Эмми бросает на меня выразительный взгляд.
— Что? Тебе холодно.
— Я не говорила, что мне холодно.
— У тебя мурашки на руках, и ты потираешь ладони с тех пор, как мы сели.
Она секунду смотрит на меня. Затем выражение ее лица смягчается, становится более расслабленным, она протягивает руку и сжимает мою.
— Ты все замечаешь, — тихо говорит она.
— Всегда замечал. Ты же знаешь.
Медсестра возвращается с одеялом. Я накидываю его Эмми на ноги и сажусь на стул рядом со смотровым столом.
Доктор Коли заходит через несколько минут – женщина лет пятидесяти, излучающая спокойствие.
— Как вы себя чувствуете сегодня? — спрашивает она, просматривая карту.
— Хорошо, — отвечает Эмми. — Устала. Постоянно хочу есть. Изжога просто невыносимая.
— Она просыпается по три раза за ночь, — добавляю я. — Дважды в туалет, один раз из-за судорог в ногах. На этой неделе судороги участились – это нормально для двадцати недель? Я читал, что это может быть дефицит магния.
Доктор Коли улыбается.
— Может быть. Мы проверим ее анализы. Что-то еще?
— На прошлом приеме ее давление было 128 на 82. Это пограничное состояние гипертонии первой стадии. Вы сказали, что это пока не повод для беспокойства, но я хотел бы понять, за каким порогом мы следим и каким будет протокол, если оно начнет расти.
Эмми кладет руку мне на колено.
— Крю.
— Кроме того, у нее были головные боли. Не каждый день, но три раза за эту неделю. В лобной части. Она говорит, что это боли от напряжения, но я хочу исключить все, что связано с давлением.
— Крю.
— И витамины для беременных – в прошлом месяце она сменила бренд, потому что от первых ее тошнило. В новых меньше железа. Стоит ли нам принимать его отдельно?
Доктор Коли разглядывает меня с выражением, которое я не могу до конца прочитать. Что-то среднее между весельем и восхищением.
— Мистер Дженсен, должна сказать: вы один из самых дотошных партнеров, что бывали в моем кабинете.
— У него есть таблица, — сообщает Эмми.
Доктор Коли смеется.
— Давайте посмотрим на вашего ребенка, хорошо?
Она выдавливает гель на живот Эмми, и та морщится – он всегда холодный, она это ненавидит, – и я тянусь к ее руке. Она берет ее не глядя, на автомате. Наши пальцы сплетаются.
Датчик надавливает, экран заполняется помехами, а затем…
Вот оно. Появилась какая-то фигура. Мерцание. Отчетливо виден изгиб головы, тонкая линия позвоночника, быстрое биение сердца, эхом отдающееся в комнате.
— Вот ваш малыш, — говорит доктор Коли. — Размеры в норме. Хорошее сердцебиение – 152 удара. Сильное.
Хватка Эмми на моей руке становится крепче.