Страница 109 из 116
Глава сорок третья
ГЛАВА СОРОК ТРЕТЬЯ
ДОМИК
Эмми
Мама обнимает меня на крыльце – кажется, это длится лет сорок пять.
— Позвони мне завтра, — шепчет она мне в волосы. — И пришли фотографии кольца при естественном свете. Снимки с крыльца хороши, но я хочу золотой час. Золотой час, Эмми.
— Золотой час. Поняла.
— И подумай о шалфейно-зеленом! — кричит она, пока папа ведет ее к «Бьюику». — Или о пыльно-голубом! Оба тона прекрасны!
Папа обнимает меня – короче, крепче, и в этом объятии куда больше смысла. Он жмет руку Крю, хлопает его по плечу. Они обмениваются тем самым молчаливым мужским кивком, в котором кроется слов семьсот, что ни один из них никогда не произнесет вслух.
Мы стоим на крыльце и машем, пока «Бьюик» сдает назад по гравийной дорожке. Мама машет из окна так, словно отплывает на «Титанике». Папа сигналит один раз. Деревья поглощают их.
Тишина.
Настоящая, оглушительная тишина, в которой нет абсолютно никого.
Я поворачиваюсь к Крю.
Он поворачивается ко мне.
Мы смотрим друг на друга секунды две, и за эти две секунды его выражение лица меняется с вежливого будущего зятя на кое-что значительно менее вежливое. Его взгляд опускается к моему рту. Затем ниже. Затем снова вверх.
— Внутрь, — произносит он. — Живо.
Мне не нужно повторять дважды.
Мы едва успеваем переступить порог. Его губы накрывают мои до того, как дверь успевает захлопнуться; его руки сжимают мою талию, он ведет меня спиной вперед по дому. Я уже срываю с него футболку – ту самую, которую он в панике надел полтора часа назад, – а он расстегивает пуговицы на моей фланелевой рубашке.
— Кровать, — выдыхаю я ему в губы.
— Слишком далеко.
И он прав. Спальня дальше по коридору и за углом – а это метра четыре лишних. Моя спина врезается в стену рядом с книжным стеллажом – тем самым, что он сделал сам, потому что Крю Дженсен постоянно что-то строит. И прямо сейчас я безумно благодарна его мастерству, потому что мне жизненно необходима надежная опора за спиной.
Мой спортивный бюстгальтер отправляется через голову на пол. Его руки на моей коже, его губы на моей шее, и я издаю звуки, которые были бы смущающими, останься у меня хоть капля стыда. Но стыда нет, потому что мама уже заметила засос, так что какой смысл заботиться о достоинстве?
— Я думала об этом, — шепчу я между поцелуями, — весь бранч.
— Ты рассуждала о голубых салфетках.
— И под разговорами о пыльно-голубых салфетках я думала о том, как мы займемся этим прямо у этой стены.
Звук, который вырывается из его груди, приносит глубокое удовлетворение.
— Твой отец сидел в шаге от меня, Эмми.
— Знаю. Я монстр. — Я хватаюсь за пояс его брюк. — Сними их.
Крю подчиняется. Я выскальзываю из легинсов. Мы оба голые в коридоре нашего дома в Брокен-Боу, штат Оклахома, в 11:47 субботнего утра, и, честно говоря, я никогда в жизни не чувствовала себя настолько самой собой.
Он подхватывает меня. Я обвиваю ногами его талию, спиной прижимаясь к стене, и наши лбы соприкасаются.
— Ты уверен, что стена нас выдержит? Не хотелось бы пробить гипсокартон и очутиться в гардеробной.
— Я укрепил стойки.
— Кто бы сомневался. — Я ухмыляюсь. — Это так сексуально.
— Прочность конструкции тебя возбуждает?
— Меня возбуждаешь ты. А прочность конструкции – просто приятный бонус. — Я слегка двигаю бедрами. — А теперь, пожалуйста, ради всего святого, закончи то, что начал сегодня утром, пока кто-нибудь еще не приехал. Почтальон. Йети. Мне уже плевать. Если нас снова прервут, я сойду с ума.
Крю входит в меня, и абсолютно все мысли испаряются из моей головы.
Моя голова откидывается на стену. Его пальцы сильнее сжимают мои бедра. Мы оба просто… дышим секунду, привыкая, смакуя момент, а затем он начинает двигаться, и я забываю про голубые салфетки, мамину доску в «Пинтересте» и вообще про все на свете, кроме того, как невероятно ощущать этого мужчину внутри себя.
— Да, — задыхаюсь я. — Именно так. Только не смей останавливаться.
— Даже в мыслях не было.
На этот раз не медленно. Это не ленивый секс субботним утром. Это накопившееся за долгие часы напряжение, испорченный оргазм и невыносимая мука вести светские беседы с родителями, когда все тело орало, требуя утащит этого парня на ближайшую горизонтальную поверхность. Или вертикальную. На любую поверхность.
Крю что-то шепчет мне в шею – обрывки слов, мое имя, – а я запускаю пальцы в его волосы, держусь за него, потому что заданный им ритм неумолим, идеален и ведет меня ровно к той грани, на которой я была сегодня утром, пока этот проклятый «Бьюик» не въехал на нашу дорожку.
— Эм, я… — начинает он. — Я уже близко.
— Я тоже. Не останавливайся. Клянусь, если нас сейчас хоть что-то прервет, я совершу преступление…
Ошибиться невозможно: хруст гравия под колесами.
Нет.
Только не это!
Крю замирает. Мы смотрим друг на друга. Его челюсти сжаты так сильно, что я вижу, как дергается желвак. Почти уверена, что у меня так же дергается глаз.
— Если это снова твоя мама, — очень тихо произносит он, — мы переезжаем на Аляску.
Хлопает автомобильная дверь. Затем другая.
И тут над участком разносится голос Фостера: — ДЖЕНСЕН! ОТКРЫВАЙ! МЫ ПРИВЕЗЛИ ШАМПАНСКОЕ, СУКИН ТЫ СЫН, ОБРУЧИЛСЯ-ТАКИ!
И сразу за ним голос Сэйди: — ЭММИ! Я ТАК РАДА ЗА ТЕБЯ! Я СЕЙЧАС ЗАПЛАЧУ! Я УЖЕ ПЛАЧУ!
Я роняю лоб на плечо Крю.
— Это происходит не со мной.
— Еще как с тобой.
— Крю, я вишу голая на стене, ты внутри меня, а наши лучшие друзья стоят на подъездной дорожке с шампанским.
Он медленно выдыхает через нос. Так он делает всегда, когда пытается отговорить себя от чего-то радикального. Например, от возможного двойного убийства.
Затем он выходит из меня – и звук, который я издаю, далек от пристойного. Это хныканье. Настоящий, жалкий стон всем телом, потому что это уже второй раз за день, и мой организм устраивает настоящий бунт.
— Дважды, — говорю я, когда он опускает меня на пол. Ноги ватные. Я хватаюсь за стеллаж, чтобы не упасть. — Дважды за день. Это абсолютный рекорд. Какое-то ужасное, совершенно несексуальное, проклятое достижение.
— Одевайся.
— Не хочу я одеваться! Я хочу закончить заниматься сексом со своим женихом в нашем домике, пока сюда не нагрянул весь штат Оклахома!
Снова стук в дверь.
— ДЖЕНСЕН! Я вижу твой пикап! Я знаю, что ты там!