Страница 122 из 136
— Но человек по сути. А если ты будешь и дальше прятаться, скрываться и трусливо фыркать, то рискуешь навсегда остаться белым пушистиком!
Жестоко, жёстко. Но Мариса была в какой-то степени права. Бьянко с обидой посмотрел на девушку.
— Ты должен решиться и пойти к ней. Поговорить и попросить тебя простить, — упрямая Мариса не хотела сдавать позиции, хоть бы и от взгляда Бьянко сердце её болезненно сжалось.
Молчавший до этого Асант, вдруг проговорил:
— Бьянко, Мариса права. Её дочь жива и здорова, а ты прошёл, можно сказать, огонь и воду. Улисса — добрая колдунья. По сути своей. Она не будет и дальше держать на тебя зла, если ты сам придёшь к ней. Да, ты виноват, но своё наказание ты уже получил. Она может расколдовать тебя, вернуть человеческий облик. Это возможно. Не стоит страшиться, нужно действовать. Ты ведь смелый, уж мне ли не знать.
Мариса с огромной благодарностью посмотрела на Асанта, который всё же решил её поддержать. Мужчина улыбнулся ей и кивнул.
— Правда, Бьянко, раз всё так, то тебе следует пойти к ней, — поддержала Эви, а Бард кивнул. Ни один из них не показал как удивлён правдой о пушистом, белом котяре.
— Представь, что ты снова станешь человеком, разве это не прекрасно?
Последний аргумент пересилил все прошлые. Бьянко безумно желал стать человеком вновь. Ради этого стоило перебороть свой страх, не так ли?
Он оглядел друзей взглядом, полным надежды.
— Хорошо, я пойду с вами, но если ничего не получится и она откажется, то отправлюсь на речку и утоплюсь.
Все улыбнулись. Бьянко явно шутил. С его жаждой жизни просто невозможно о смерти говорить всерьёз.
— Вот и отлично! — воскликнула Мариса, подняла кота на руки и прижала к себе.
Эта ночь была спокойной. Мариса уснула, твёрдо веря в то, что их путь закончится благополучно, они выполнят задачу, Бьянко вновь станет человеком. Они найдут осколок амулета, Алеида вновь наполнит жизнью это чудесное королевство, а она, Мариса вернётся домой. Вот только, что будет с ней и Асантом, оставалось неясно. Мариса любила Асанта Алгаута, но он ей не принадлежал.